Б.Г. Дверницкий. Принцип соборности в наше время

Принцип соборности в наше время

1. Существуют слова, понятия, категории, принципы, можно сказать, родные для того или иного народа. Эти особо созвучные нашему сердцу слова возвращают нас к себе, если мы в той или иной степени утеряли себя, в других случаях позволяют найти национальный подход к решению тех или иных проблем, как правило, наиболее приемлемый и продуктивный для нас.

Существенно, что каждая эпоха находит новое «звучание» этих слов, открывает новые грани этих категорий, делает их снова актуальными для нас. Забвение этих родных, можно сказать магических слов, грозит нам опасностью быть отброшенными жизнью на обочину истории, ибо без них мы не сможем адекватно отвечать вызовам современности.

 Вот почему так важно время от времени возвращаться к философскому осмыслению этих катего-рий и принципов, с тем, чтобы сделать их ясными и понятными для большинства соотечественников. Хотя следующее «новое» время заставит снова обратиться к ним и выявить их новую актуальность.

Примером таких таинственных слов могут служить вечные строки Ф. И. Тютчева:

Умом Россию не понять,

Наши читатели рекомендуют!

Наша постоянная читательница поделилась действенным методом, который избавил ее мужа от АЛКОГОЛИЗМА. Казалось, что уже ничего не поможет, было несколько кодирований, лечение в диспансере, ничего не помогало. Помог действенный метод, который порекомендовала Елена Малышева. ДЕЙСТВЕННЫЙ МЕТОД

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать –

В Россию можно только верить

СЕНСАЦИЯ! Врачи ошарашены! АЛКОГОЛИЗМ уходит НАВСЕГДА! Нужно всего лишь каждый день после еды... Читайте далее-->

Нет более проникновенных художественных слов для русского человека. Они западают в самую глубину нашего сердца и настраивают душу на русский лад. Здесь не Тютчев сказал о России, а Россия через Тютчева напомнила нам о Себе.

К числу таких таинственных слов относится категория соборности. Даже если сделать скидку на моду, все равно – от кого только не услышишь о соборности, и каких только соборов не созывалось за последние годы. Послушаем, что говорили о собор-ности на III Всемирном Русском Народном Соборе в декабре 1995 г.

На открытии заместитель Главы Собора В Н. Ганичев декларировал: «Собор собрался здесь, чтобы продолжить дело двух предыдущих Соборов, собиравших русскую соборную мысль». «Применительно к рабочему движению и профсоюзам соборность преломляется в слово «солидарность», и эти слова как бы идут друг за другом» (председатель федерации профсоюзов М. В. Шмаков). «Коллективизм и соборность, на наш взгляд, – это способ совместного проживания в деревне» (Председатель Аграрной партии М. И. Лапшин) [1, с. 3, 191].

А вот что писал о соборности Л. Н. Гумилев: «В Евразии политическая культура выработала свое оригинальное видение путей и целей развития. Евразийские народы строили общую государственность, исходя из первичности прав каждого народа на определенный образ жизни. Таким образом, обеспечивались и права отдельного человека. На Руси этот принцип воплотился в концепции соборности и соблюдался совершенно неукосни-тельно» [2, с. 255].

Н. Струве на весеннем съезде Русского Студенческого Движения в 1963 году сказал: «Соборность – краеугольное понятие нашего времени, живущего под знаком двух противоположных систем: абсолютного индивидуализма и абсолютного коллективизма» [3, c. 181].

Весьма характерно определение соборности в одном из последних словарей по русской философии: «Соборность – специфическое понятие русской философии, выработанное А. С. Хомяковым и не имеющее точных эквивалентов в других языках». По Хомякову, соборность выражает идею «единства во множестве»; при этом он утверждал, что только в Православии принцип соборности осознан как высшая Божественная основа Церкви, хотя и не осуществлён во всей полноте. В католичестве возобладало единство без свободы, в протестантизме – свобода без единства» [4, c. 312].

Почти все русские философы так или иначе касались проблемы соборности, по-своему её понимая и истолковывая: то как «всеединство» – у Вл. Соловьева, то у С. Л. Франка – как «внутреннее органическое единство, лежащее в основе всякого человеческого общения, всякого общественного объединения людей» [5, c. 58].

При этом первичной и основной формой соборности Франк считал единство брачно-семейное, затем видел её проявления в религиозной жизни, и, наконец – в «общности судьбы и жизни всякого объединения множества людей». П. А. Флоренский подчеркивал, что «русское церковное слово-употребление и русское богословие употребляют слово «соборность» в таком обширном смысле, какого оно не имеет в других языках, причём оно выражает собою самую силу и дух православной церковности» [6, c. 129].

И не только философы. Вот высказывание очень известного в своё время поэта: «Соборность – славянское означение верховной ступени человеческого обще-жития: не организация, а соборность. И когда я слышу это слово произносимым в нашей среде – то в Психологическом обществе, где спорят о «соборном сознании», то на публичном словопрении о назначении театра, то в воспоминаниях друзей Скрябина о его замысле «соборного действа»…– дух мой радуется самой жизненности и желанности милого слова». [7, c. 101].

У евразийцев своеобразным аналогом соборности служила категория «симфонического». Так, у Петра Савицкого читаем: «Истинная идеология вовсе не отвлеченная система и не может быть выражена одной отвлеченной формулой. Она живой организм, в котором существенен всякий орган. Она не отвлеченно универсальна, а симфонична или соборна, согласуя и объединяя многие свои выражения» [8, c. 17].

В наше время Олег Платонов в книге «Русская цивилизация» пишет: «Соборность – одно из главных духовных условий национального единства и создания мощной державы, какой была Россия», «Известная формула «Православие, Самодержавие, Народность» возникла не на пустом месте, а отражала соборные ценности русского народа, возникшие еще в глубокой древности».

А вот как понимал соборность митрополит Санкт-Петербургский Иоанн: «С падением Византийской Империи бремя ответственности хранителя и защитника Вселенского Православия легло на плечи молодого Российского государства. Осознание этой великой ответственности вкупе с преемственностью древних византийских традиций дали мощный толчок развитию христианской русской государственности, принявшей высшую форму независимости – соборное самодержавие, предполагающее осмысление державного строительства как общенационального церковного послушания, всенародного религиозного долга»; «Оглядываясь сегодня на русскую историю, можно уверенно сказать: на всех её крутых поворотах российские народы делали в конечном счёте один и тот же выбор в пользу соборного единства».

Современный философ В. Н. Сагатовский пишет о соборности следующее: «Соборность – этим словом можно предельно кратко выразить сущность русской идеи… Разумеется, для более полного раскрытия русской идеи потребуются и другие ценности и понятия.

Но все они так или иначе вытекают из соборности, конкретизируют её, являются развёрткой богатейшего содержания этой первоначальной интуиции русского духа. Соборность является его первой характеристикой исторически, логически, мировоззренчески.

Исторически – поскольку это первое понятие русской идеалистической философии, явившееся в трудах А. С. Хомякова – результатом осмысления одноименной фундаментальной ценно-сти Православия. Логически – поскольку является основопола-гающей категорией русской философии. Мировоззренчески – поскольку содержит в себе основной принцип отношения к миру, выражающий существо русской ментальности» [9, c. 104].

В богословии отца Александра Шмемана соборность последовательно выступает как «само существо православного понятия Церкви», как принцип, определяющий православное понимание храма:

«Храм – это, прежде всего, место собрания Церкви… храм переживается и ощущается как собор, как собрание воедино – во Христе – неба и земли и всей твари» [10, c. 23];

Литургии и Евхаристии: «Собрание в Церковь есть основание всей литургии… Евхаристия определяется и рассматривается как «таинство собрания»…Собрание всегда считалось первым и основным актом Евхаристии [10, c. 27,14,18];

И самой Церкви: «Вся жизнь Церкви соборна. Каждый акт созидания ею самой себя – богословие, молитва, учительство, проповедь, слушание – имеет соборный характер» [11, c. 193].

Все эти явления соборности, по Шмеману, имеют один общий исток в соборности самой христианской онтологии, соборности Пресвятой Троицы: «Пресвятая Троица, Бог и Божественная жизнь… сущностно-совершенный собор…Троица есть совершенный Собор» [11, c. 192, 194].

Шмеман также утверждает, что видение всей икономии Церкви, всей новой жизни во Христе как стихии соборности было присуще церковному сознанию раннего христианства, и потому принятие учения о соборности является восстановлением, возвратом первохристианского видения.

У Шмемана мы находим и трактовку смысла и роли церковной иерархии на основе принципа соборности: по этой трактовке иерархия в Церкви реализует не отношения власти и подчинения, но необходимое свойство соборного образа бытия как бытия личного – все лица, входящие в соборное единство, различны и уникальны, а значит, и наделены каждое своим личным призванием,, личной харизмой на занятие своего уникального места в Церкви. Поэтому иерархия в Церкви – осуществление «соборной иерархичности», которая означает признание всеми личной харизмы каждого на его уникальное место и служение.

С. С. Хоружий считает что «Осмысление в свете соборности разных сфер жизни церкви содействует реальному обновлению этой жизни. Всё чаще принцип соборности выступает как практи-ческий ориентир, помогающий определить позицию в широком спектре проблем» [12, c. 178].

2. Однако существуют и противники соборности: «В церков-ной среде XIX века, – пишет С. С. Хоружий, – не было достигнуто сколько-нибудь глубокого анализа богословия Хомякова, и тем более не могло сложиться никакой его общепринятой оценки; налицо были лишь два ряда мнений: одни сдержанно-положи-тельные (митрополит Филарет (Дроздов), А. М. Иванцов-Платонов и др.), другие – в разной степени отрицательные (отец А. В. Горс-кий, Ф. К. Певницкий и др.).

Что же до Вл. Соловьева, то его отношение к творчеству Хомякова не было лишено предвзято-негативного элемента сразу по нескольким причинам. Во-первых, по логике развития русской мысли: в деле создания русской религиозно-философской традиции Соловьев был прямым преемником славянофилов и по известному закону отталкивался от них, находя их мысль философски незрелой, размытой и пустоватой.

Уже в ранний период, в пору «Чтений о Богочело-вечестве», он отзывался о славянофилах с пренебрежением: «Общий тон и стремления очень симпатичны, но положительного содержания никакого». И, наконец, тяготевший к католичеству Соловьев не мог, конечно, относиться к антиримской полемике Хомякова иначе, как с полным неприятием» [12, c. 172–173].

В наше время активным противником соборности выступил Диакон Андрей Кураев в работе «Искушение, которое приходит справа». Его антихомяковский анализ категории соборности, кафоличности, вселенскости не выдерживает сравнения с глубоким разбором этих понятий у Хоружего, и я его касаться не буду. Опаснее другое, критика соборности выявляет папистские тенденции во взглядах Кураева, его подверженность клерикализму или искушению, которое приходит сверху.

В своей критике принципа соборности А. Кураев решается даже пойти наперекор признанной Церковью практики созыва Поместных соборов, подменяя их сугубо архиерейскими. «Поместный собор, – пишет он, – это либеральная придумка ХХ века. Собор церковный, вселенский собор – это всегда собор архиереев» [13, с.35].

Замечу, в своей неприязни категории соборности А. Кураев оказался в одном стане с откровенными рософобами, вроде Б. Гройса. Последний писал: «Соборность есть русское имя либидо, эроса, дифференциации, симулякра и т. д… Её место за пределами любого пространства, включая пространство теологической мысли. Или иначе: её место там же, где место России [14, с. 249-250].

3. В терминологии XX века соборность – это архетип русского сердца [15, c. 57]. Обращение к этому архетипу позволяет лучше понять особенности нашей связи с Нацией или соборное качество русского национализма. Остановимся на этом подробнее. В. Я. Курбатов в интервью с С. Ямщиковым [15, c.8] говорит: «соборность – это общество, составленное из внешне отдельных людей, но вместе стоящих перед Богом… Это, а не собрание военно-вооруженных людей, которые приходят, строятся строем и идут. Из них каждый – есть храм небесный, каждый в отдельности. Только когда каждый есть храм, они вместе и есть соборность. А порознь, сколько ни собирай, если в душе храма нет, он соборностью не будет и силой ни для кого не явится» [16, с. 8].

По аналогии мы можем сказать нечто подобное о Нации и национализме. Только в том случае, если каждый русский по рождению станет доподлинно русским в душе, сердце, творчестве, делах и поступках, то тогда и наша народная общность станет Нацией в полном смысле этого слова. И потому Нация это не только кровь, традиция, культура, а, прежде всего, сообщество людей личностно осознавших свою русскость. И значит Нация и больше, и меньше народной общности. Меньше потому что не все соотечественники осознают себя русскими людьми; больше – потому, что Нация – это вся общность русских людей в истории Нации, общность всех тех, кто жил, творил, созидал по-русски, не для себя только, а, прежде всего, для России.

4. Число примеров разного понимания соборности можно значительно умножить, и потому ограничимся сказанным и попробуем раскрыть эту категорию или принцип, связав его с другими основополагающими категориями русского самосоз-нания, а для этого обратимся к тому, как понимал соборность Церкви В. Н. Лосский. В статье «О третьем свойстве церкви» он пишет: «Соборность – это дарованный Церкви способ познания истины, способ, благодаря которому эта истина становится достоверной для всей Церкви, – и для Церкви в целом, и для каждой из её малейших частиц.

Вот отчего обязанность защищать истину лежит на каждом члене Церкви, как на епископах, так и на мирянах, хотя епископы ответственны за неё в первую очередь – в силу принадлежащей им власти. Мирянину даже вменяется в обязанность противиться епископу, который предает истину и перестает хранить верность христианскому Преданию. Ибо соборность – это не абстрактная универсальная доктрина, выдвинутая иерархами, а живое

Предание, хранимое всегда, повсюду и всеми. Утверждать обратное – значило бы смешивать соборность с апостоличностью, с данной апостолам и их преемникам властью вязать и решить, судить и определять. Но тогда теряет свою силу внутренняя достоверность истины Предания, охраняемая каждым, ибо заменяется подчинением внешнему принципу» [17, c. 552–553].

Подобную ошибку допускает диакон Андрей Кураев [13], демонстрируя непонимание главной догматической проблемы XXI века в России – полноты понимания Церкви, – и являя собой другое более реально существующее искушение, которое приходит от папизма, искушение «клерикализмом».

Свой клерикализм А. Кураев оправдывает ссылками на первые века существования Церкви, тоже своеобразный русский протестантизм, в чем он сам упрекает верующих мирян и отдельных священнослужителей. «Сейчас, в начале XXI века, наша Православная Церковь оказалась на пороге не то что раскола, а гораздо более серьезной вещи. Я считаю, что на наших глазах начинается русская реформация» [13, c. 3].

«Реформация – это не борьба с иконами, это не утверждение тех или иных лютеранских догматов», – справедливо пишет он,– «Реформация – это бунт мирян против церковной иерархии» [13, c. 4]. Реформация, скажем мы, – это, прежде всего, отказ от Предания, от реальной жизни Церкви.

И если Собор 1918 г., восстановивший патриаршество в России, не был сугубо архиерейским, значит и в последующем должны происходит такие соборы, а не только архиерейские.

5. Аналогично мы можем сказать нечто подобное о прояв-лении соборности применительно к логосу Нации. На душевно-идеальном уровне жизни человека соборность означает способ познания национальной истины, способ, благодаря которому национальная истина становится достоверной для всей Нации, и для Нации в целом, и для каждого русского человека в отдельности.

Из сказанного проистекает обязанность каждого русского человека защищать национальную истину, что собственно и делает его подлинно русским человеком. Также на каждом русском человеке лежит обязанность противиться власти, если она предает национальные интересы и перестает хранить и продолжать русские традиции, культуру, интересы, обычаи, ибо всё это не только наше прошлое, но и живое настоящее и будущее.

Эта обязанность может простираться так далеко, что побудит нас создать национальное русское движение, соборное в своей основе.

Пока, к сожалению, существующие русские национальные образования и партии не отмечены «печатью» соборности, ибо слишком дорожат своей частной истиной, а потому и не имеют массовой поддержки. Народ всегда узнает своих, отмеченных «печатью» соборности, и держится в стороне от тех, кто лишен её.

6. Современный этап проникновения католичества в право-славные страны, который мы наблюдаем в последние десятилетия, происходящий под туманные намеки о Церквах-сёстрах, призванных усыпить нашу бдительность, должен четко осознаваться нами, как попытка лишить нас соборности. Ибо папизм – это прямое попрание соборности в Церкви, прямая угроза существованию Православия в нашем народе, вызов, обращенный ко всем нам.

Только принцип соборности дает нам возможность понять ту важнейшую истину в христианстве, что все епископы наследники ап. Петра, а не только  римский первосвященник. Вот как об этом пишет епископ  Венский и Австрийский Илларион: «Первенствую-щая роль епископа, по учению ранних Отцов, обусловлена тем, что он занимает место Христа в евхаристическом собрании.

Именно это понимание объясняет тот факт, что так называемый монархический епископат – один епископ в каждой евхаристической общине или Церкви – стал общепринятым в Древней Церкви. Будучи единоличным возглавителем Церкви данного места, епископ, тем не менее, управляет Церковью не единолично, а в соработничестве с пресвитерами и диаконами. Епископ не обладает церковной властью или авторитетом сам по себе. В силу полученного им сана: он является священнослужителем внутри местной церковной общины, которая доверила ему это служение. Вне церковной общины служение епископа теряет смысл и действенность.

В рамках местной Церкви примат епископа является безусловным и безоговорочным. Для православной традиции, основанной как на богословском наследии Отцов Древней Церкви, в частности Киприана Карфагенского, так и на более поздних полемических сочинениях византийских богословов, всякий епископ, а не только епископ Рима, является преемников апостола Петра» [18, с. 165–166].

7. Итак, соборность это архетип нашего сердца или один из главных принципов русской жизни. Соборностью мы должны систематически проверять себя. А именно, не впали ли мы в ту или иную форму эгоистического индивидуализма, или не слились ли без остатка с каким-либо целым, полностью потеряв свою личность, став «человеком массы». Так бывало в прошлом, например, в опричнине, этом государственном ордене Ивана Грозного. Так происходит и сейчас во многих партиях и движениях, не говоря уже о преступных сообществах, вроде масонов и им подобных.

Наша русскость – это не только государственный патрио-тизм, это исповедывание русскости в творчестве, делах, поступках, перед лицом всех вызовов и испытаний нашего национального характера, духа, образа жизни. И потому критика нашей Церкви и Нации – это нападки на каждого из нас, и мы не должны оставлять их без внимания и посильного ответа.

Понимаемый широко принцип соборности должен постоянно предохранять нас от любого стремления к чисто внешнему единству, ради которого отрицается вся самостоятельность той или иной «части» или неповторимость отдельного человека. Так стремление к внешнему, в том числе обрядовому единству, со всеми Православными Церквями, столь сильное у патриарха Никона, было одной из причин раскола в Русской Церкви. Подобные стремления существуют в церковной среде и в наше время. Только теперь они распространяются уже на инославных христиан или даже на монотеистов.

И последнее. Наш русский национализм должен быть соборным. Разрыв соборного начала в национальном самосознании уводит либо в фашизм, где имеет место крен в пользу целого, прессование до полного слияния в единообразную массу, либо в сторону либерализма, где имеет место крен в сторону эгоистического индивидуализма. Уберечься от этих крайностей, имеющих место и в нашем обществе, можно только исповедуя соборный национализм.

Разрыв соборности в сторону «слияния» на духовном уровне, мы видим не только в католической Церкви, окончательно свершившийся с признанием непогрешимости папы, но и во всех тоталитарных или деструктивных сектах, где верующий полностью теряет себя, хотя степень и способы зомбированности человека в них разные. Крен в сторону «раздельности» единого целого имеет место в Протестантизме, разбитым сейчас на сотни «осколочных» церквей.

В пределе они обращаются в свою крайность, в секту с единым и авторитарным лидером. Для нас важно сохранять соборность в нашей Церкви, изживая соблазн католического клерикализма, где всё решают иерархи, когда соборы подменяются только архирейскими соборами, когда нас помимо нашей воли втягивают в экуменизм, сервелизм и прочие «католические» грехи.

С другой стороны мы должны противиться неообновленческим соблазнам, когда преувеличивается роль социального служения Церкви, богослужение стараются сделать более «понятным», но менее сакральным, где процветает культ несменяемых батюшек и пр. и пр.

И потому соборность как принцип нашей жизни никогда не должен оставлять нас. Ей мы должны проверять всё и вся, любые объединения и сообщества, любые начинания сверху и снизу. И тогда духовное и национальное возрождение России обретёт новое качество и новую силу. И да будет так!

Литература

1. «Третий Всемирный Русский Народный Собор. Россия и русские на пороге XXI века», М.:1996.

2. Гумилев Л.  Н., «От Руси до России» СПб.: 1992.

3. Струве Н.,«Православие и культура». М.:1992.

4. Хомяков А. С., «Полное собрание сочинений», т.2, 1900.

5. Франк С. Л., «Духовные основы общества, М.:1992.

6. Богословские труды», сб.12, 1974

7. Вяч.Иванов «Родное и вселенское», М.:1994

8. Савицкий П., «Континент Евразия», М.:1997.

9. Сагатовский В. Н., «Русская идея: продолжим ли прерванный путь?», СПб.: 1994.

10. Протопресвитер Александр Шмеман. Евхаристия. Таинство Царства. Париж: 1988.

11. Протопресвитер Александр Шмеман. Церковь, мир, миссия. М.: 1996.

12. Хоружий С. С., «Алексей Хомяков: Учение о соборности в Церкви», Богословские труды, № 37, 2002.

13. Андрей Кураев. «Искушение, которое приходит «справа» М.: 2005.

14.  Гройс Б., «Утопия и обман», М.: 1993.

15. Адрианов Б. «Кто мы по роду и племени», РС № 4.

16.  Газета «Завтра» № 20, 2004.

17.  Лосский В. Н., «Богословие и Боговидение», М.: 2000.

18.  Епископ Венский и Австрийский Илларион. «Примат и соборность в православном понимании» в журнале «Церковь и время» №4(29), 2004.

* * *

Православие

Похожие записи

Вылечить алкоголизм невозможно???

  • Испробовано множество способов, но ничего не помогает?
  • Очередное кодирование оказалось неэффективным?
  • Алкоголизм разрушает вашу семью?

Не отчаивайтесь, найдено эффективное средство он алкоголизма. Клинически доказанный эффект, наши читатели испробовали на себе ... Читать далее>>

Оставить комментарий