Алкоголизм как болезнь

Алкоголизм как болезнь: первые научные представления

Первые научные публикации, в которых алкоголизм (алкогольная зависимость) в ряде случаев были представлены как болезнь, относятся к началу XIX века. Такая мысль была высказана английским врачом Томасом Троттером в очерке «О пьянстве и его влиянии на человеческий организм».

В 1817 году московский врач А.М. Сальватори в своей статье, опубликованной в Германии, не только отделил эту болезнь от обычного злоупотребления алкоголем, назвав ее «ойномания», но и указал на ряд ее клинических вариантов – постоянное, ремиттирующее и интермиттирующее заболевание. Такая классификация удивительно точно соответствует современному клинико-динамическому дифференцированию алкоголизма по типам злоупотребления алкоголем.

Два года спустя доктор К. Брюль-Крамер, тоже практиковавший в Москве, напечатал в Берлине статью «О пьянстве», в которой предложил различать лежащее в основе болезненного пьянства патологическое влечение к алкоголю по механизмам его возникновения. Он выделил две группы факторов пьянства: а) неприятные ощущения, происходящие от предшествовавшей интоксикации алкоголем, и б) «сторонние вредности и обстоятельства».

Здесь явно обозначились современные взгляды на клинические разновидности патологического влечения к алкоголю, из которых одно, первичное, возникает на фоне трезвости и относительного психосоматического благополучия, а другое, вторичное, отмечается в состояниях опьянения либо похмелья и «ответственно» за то, что человек, начавший потребление спиртного, какое-то время не может остановиться.

1849-1852 годы можно считать временем начала научной истории изучения алкоголизма. Сначала в 1849 году в Стокгольме, а затем в 1852 году в Берлине была издана книга шведского неволога Магнусса Гусса под названием «Хроническая алкогольная болезнь, или alcohjlismus chronicus».

Работая много лет в стокгольмской больнице св. Серафима, М. Гусс наблюдал больных, страдающих самыми разными формами алкогольной патологии. Свои наблюдения он изложил и проанализировал в упомянутой книге, сосредоточившись, в основном, на неврологических расстройствах – паралитических, спастических, анестетических, гиперстетических, конвульсивных, эпилептических.

При этом Магнусс Гусс подчеркивал, что имеющиеся у алкоголиков болезни ничем не отличаются от тех, которые встречаются у больных, не злоупотребляющих спиртным. В то же время он ясно видел, что сами больные-алкоголики несут на себе печать психического своеобразия, которое он не смог профессионально охарактеризовать, ссылаясь на свою психиатрическую неграмотность.

Так М. Гусс, наряду со спечифицескими соматоневрологическими расстройствами, сумел заметить у алкоголиков нечто специфическое, заключенное в их психическом облике, и тем самым открыл «фронт работ» для психиатров. Речь шла, очевидно, об алкогольной психической деградации.

С тех пор алкоголизм обрел не только свое название, но и нозологическое качество, то есть все «права» болезни, и стал предметом исследований, составивших первый этап «алкологии». Знаменем этого этапа стала психическая деградация, которая сводилась к последствиям пьянства.

Но само пьянство оказалось за пределами болезни, но было морально-нравственным отклонением от социальных норм, не относящихся к сфере компетенции врача. В этом отношении прежние работы наших соотечественников А.М. Сальватори и К. Брюль-Крамера (один из них – итальянец, второй – немец, но оба профессионально выросли в России) были шагом вперед.

Гораздо позже один из классиков психиатрии Валентен Маньян (1874) решительно высказался за то, чтобы считать некоторые формы пьянства психическим заболеванием, которое он детально описал под названием «дипсомания». В. Маньян всячески призывал не смешивать дипсоманию с алкоголизмом, считая ее особым проявлением вырождения или иной психической патологии, а вовсе не результатом пьянства. При этом он сурово критиковал К. Брюль-Крамера и М. Гусса за то, что те допускали возможность развития дипсоманических состояний вследствие и на основе хронического злоупотребления алкоголем; тем самым они, по его мнению, как бы стирали грань между алкоголизмом и запойным пьянством.

В результате таких разноречий создалась теоретическая ситуация, которя характеризовалась существованием двух отдельных и не связанных друг с другом болезней – пьянства и алкоголизма. Соответственно этому научные исследования поделились на два направления: одни имели в центре внимания влечение к алкоголю как самостоятельную патологию, другие были нацелены на изучение психических нарушений как следствия токсического действия алкоголя и его метаболитов.

Алкоголизм как болезнь: следующий этап в науке

В дальнейшем, однако, эту дихотомию преодолели С.С. Корсаков (1901) и его последователь Ф.Е. Рыбаков (1905), которые описывали пьянство как болезнь, выделяя ее стадии – случайное пьянство, привычное пьянство и запойное пьянство. Под названием «случайное пьянство» С.С. Корсаков описал утрату меры и контроля над количеством потребляемого алкоголя – симптом, который много лет позже был признан начальным и специфичным признаком алкоголизма, то есть хронического отравления алкоголем. Следовательно, одна болезнь (пьянство) становилась причиной другой болезни – алкоголизма, сливаясь воедино.

Независимо от представлений В. Маньяна об этиопатогенезе дипсомании, следует сказать, что в любом случае он имел в виду клинический феномен патологического влечения к алкоголю. Гораздо позже, уже в наши дни, это явление подверглось особо пристальному изучению; мало того, само его существование стало предметом жаркой научной дискуссии.

В свете затронутой темы о соотношениях пьянства и алкоголизма особый интерес представляет точка зрения Ф.Е. Рыбакова: при случайном пьянстве влечение к алкоголю еще не слилось с личностью, а у привычных пьяниц «влечение к алкоголю пустило уже глубокие корни в психический строй их организма, сделавшись как бы своеобразной особенностью их личности». Такой взгляд вполне созвучен нашим представлениям о деформирующем влиянии на психику больного не только алкоголя как химического вещества, но и самого по себе влечения к алкоголю как психопатологического явления. Отсюда – еще более тесное взаимопроникновение пьянства и алкоголизма, которое выражается в двойственном происхождении алкогольной деградации, являющейся одним из кардинальных синдромов алкоголизма.

Впоследствии монистические представления московской школы психиатров (К. Брюль-Крамер, С.С. Корсаков, Ф.Е. Рыбаков) долгое время не находили поддержки, особенно за рубежом. Так, П. Шредер (1912), следуя положениям М. Гусса, считал, что алкоголизм (алкогольная зависимость) – это суммарное наименование постепенно развивающихся в результате алкогольной интоксикации нарушений функций организма, которые в психической сфере проявляются изменениями личности и поведения. Но при этом, как и В. Маньян, само злоупотребление алкоголем П. Шредер объяснял психопатией либо другой психической патологией.

В отличие от М. Гусса, который выдвигал идею нозологической специфичности алкогольной деградации, П. Шредер утверждал, что алкогольные изменения психики аналогичны тем, которые встречаются «при весьма разнообразных поражениях головного мозга». Это в корне противоречит мнениям С.С. Корсакова и Ф.Е. Рыбакова о врастании привычного пьянства в «психический строй организма», которое приводит к соответствующей, своеобразной деформации психики по алкогольному типу.

Специфике психических изменений у больных алкоголизмом большое внимание в своем руководстве по психиатрии уделил Э. Блейер (1920). Он тщательно обрисовал неустойчивость аффектов, изменчивость стремлений и поступков, слабоволие и непостоянство больных. Особенно много места в его описаниях занимает преобладающая среди больных алкоголизмом эйфорическая окраска настроения, которая резко затрудняет лечебную работу с ними.

Здесь необходимо отметить, что Э. Блейер довольно пессимистично оценивал возможности лечения больного алкоголизмом и давал порой весьма мрачный прогноз: «Если он не поддается нравственному перевоспитанию, тогда приходится пьяницу бросить по его собственной вине».

Как бы то ни было, изучение алкоголизма на первом этапе, сосредоточенное на алкогольной психической деградации, проделало определенный путь и обозначило ряд новых целей: соотношение между болезненным влечением к алкоголю и алкоголизмом, структура и происхождение алкогольной психической деградации, причины и суть ее специфичности, разграничение между алкоголизмом и злоупотреблением алкоголем, возможности и пути лечения. Сам же предмет изучения оставался статичным следствием хронической алкогольной интоксикации и в этих пределах научными перспективами не радовал.

Тем временем назревал переход к новому этапу «алкологии». Его провозвестником был все тот же Ф.Е. Рыбаков, который в 1906 году опубликовал в Германии («Ежемесячник психиатрии и неврологии», т. 20) статью под названием «Алкоголизм и наследственность», в которой помимо всего, подробно описал симптоматику алкогольного абстинентного синдрома. При этом он подчеркнул, что абстинентное состояние у алкоголиков является причиной продолжения начавшегося запоя и что оно опасно возможностью перехода в острый алкогольный психоз.

Однако эти наблюдения не поколебали доминировавшие в то время представления об алкогольной деградации как о единственном выражении алкогольной патологии. В частности, упоминавшийся уже П. Шредер выразил уверенность, что жалобы алкоголиков на абстинентные расстройства – это всего лишь агграватация, способ привлечь сочувствие к себе и уйти от ответственности за свое пьянство. По его мнению, абстинентный синдром мог быть только у морфинистов, и определять такой диагноз у алкоголиков – это заблуждение, основанное на поверхностных аналогиях.

Алкоголизм как болезнь: новый этап в науке

В противовес этому, в нашей стране старые семена дали новые всходы. С 1929 по 1933 год стали публиковаться работы выдающегося советского психиатра С.Г. Жислина и его сотрудников, послужившие началом нового направления в изучении алкоголизма. В них было вновь – и гораздо более основательно – привлечено внимание к алкогольному абстинентному (похмельному) синдрому, подчеркнуты его специфичность, постоянство, диагностическая надежность и определяющая роль в клинике алкоголизма, приводились данные о преемственной связи алкогольного абстинентного синдрома с большинством острых алкогольных психозов.

Многообразные клинические зависимости, большой динамизм алкогольного абстинентного синдрома определили теперь иное отношение к алкоголизму – как к заболеванию функциональному, с ясно выраженной процессуальностью, с симптоматикой, отражающей активные механизмы болезни. Это дало толчок многочисленным исследованиям патогенеза данного синдрома, которые обогатили наши знания об алкоголизме и впоследствии вылились в современную нейрохимическую теорию этого заболевания (И.П. Анохина и др., 1975-2008).

Зарубежные клиницисты долго оставались на позициях игнорирования алкогольного абстинентного синдрома как важнейшего диагностического критерия алкоголизма. И лишь в 1954 году, под напором все новых научных фактов, Симпозиум комитетов экспертов Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) со всей определенностью назвал алкогольный абстинентный синдром в числе основных признаков хронического алкоголизма.

Однако в недрах «абстинентного»  этапа научной истории с самого его начала вызревали идеи следующего этапа, который ознаменовался господствующей концепцией патологического влечения к алкоголю как осевого клинического признака, отражающего главный патогенетический механизм заболевания.

В частности, сам С.Г. Жислин, считавший, что хронический алкоголизм начинается лишь с формированием похмельного синдрома, признавал, что уже в период, предшествующий этому, возникает патологическое влечение к алкоголю. В своей работе 1935 года он писал: «…влечение к опохмелению представляет собой новое, качественно иное влечение, чем прежнее влечение к алкоголю у того же лица. Иными словами, есть две разновидности патологического влечения к алкоголю, из которых одна возникает вне зависимости от абстинентного (похмельного) синдрома, а вторая входит в ее структуру».

Только спустя 20 лет, в 1955 году, виднейший представитель Йельской медицинской школы Э. Джеллинек выделил эти два вида влечения к алкоголю: одно «возникает из необходимости в облегчении тягостных симптомов», другое представляет собой «аппетит к алкоголю». Речь шла, конечно, о том, что мы теперь именуем вторичным и первичным патологическим влечением к алкоголю.

Надо признать, что С.Г. Жислин поначалу лишь вскользь упоминал о существовании первичного патологического влечения к алкоголю, а впоследствии и вовсе оставил эту мысль. В своих «Очерках клинической психиатрии» (1965) он пришел к выводу, что до возникновения абстинентного синдрома происходит лишь повышение толерантности к алкоголю. По этой причине человеку, по мнению С.Г. Жислина, при случае необходимо побольше выпить, чтобы успеть поглотить достаточное для него количество алкоголя, в результате чего он нередко утрачивает контроль за своим состоянием.

Такая трактовка влечения к алкоголю оставляет без ответа вопросы, как понимать «достаточное количество», для чего оно «достаточно» и в чем причина подобной «озабоченности». Судя по всему С.Г. Жислин в то время не придавал самостоятельного значения первичному патологическому влечению к алкоголю.

В отличие от него, Э. Джеллинек развивал идею о том, что патологическое влечение к алкоголю с его двумя основными разновидностями играет деятельную роль механизма заболевания. При этом, по его мнению, одна разновидность (влечение как «аппетит») приводит к возникновению нового запоя после периода трезвости, то есть на фоне соматопсихического благополучия, другая же «ответственна» за продолжение уже начавшегося запоя.

Различия между этими клиническими вариантами патологического влечения особенно ощутимы в плане терапии: если вторичное влечение не создает слишком трудных проблем, сравнительно легко уступая средствам детоксикации и восстановления нарушенных функций, то первичное влечение относится к «проклятым» вопросам наркологии и до сих пор является предметом все новых лечебных поисков.

Накопленный клинической наукой богатый и разнообразный материал – структура и специфика алкогольной деградации, запои и их соотношения с алкоголизмом, роль и значение алкогольного абстинентного синдрома, разные проявления и типы патологического влечения к алкоголю, опыт лечения алкоголизма – требовал обобщения и анализа, исходя из единых теоретических позиций.

Первым, кто на основе динамического подхода объединил все имеющиеся сведения о симптоматике и лечения алкоголизма, был И.В. Стрельчук. К 1940 году он в главных чертах разработал классификацию заболевания, которая не только охватывала всю клиническую картину, но и отражала его стадийность.

В основу выделения стадий алкоголизма И.В. Стрельчук положил динамику патологического влечения к алкоголю в его неразрывной связи с другими нарушениями структуры и функций организма. При этом он указал главные и второстепенные симптомы алкоголизма. В качестве кардинального, наиболее раннего и в то же время самого постоянного, то есть стержневого признака заболевания, И.В. Стрельчук назвал патологическое влечение к алкоголю.

И.В. Стрельчук описал 3 стадии хронического алкоголизма – начальную (или легкую), среднюю (или субкомпенсированную) и тяжелую (или декомпенсированную).

В первой стадии алкоголизма симптоматика определяется патологическим влечением к алкоголю и неврастеноподобными последствиями алкогольной интоксикации.

Вторая стадия алкоголизма характеризуется усилением влечения к алкоголю, дальнейшем ростом толерантности к алкоголю и наличием абстинентного синдрома вкупе с психической деформацией в нравственно-этической сфере.

В третьей стадии алкоголизма наблюдаетсяпсихическое оскудение и физическое одряхление вместе с падением толерантности к алкоголю и ухудшением либо утратой социальных позиций.

Впоследствии предлагались и другие классификации алкоголизма, которые следовали тем же принципам – стадийности и главенствующей роли патологического влечения к алкоголю. Они означали, что этот этап научной истории изучения алкоголизма, ознаменованный доминирующим интересом к патологическому влечению к алкоголю, вполне реализовался и стал предпосылкой дальнейшего прогресса.

Отныне влечение к алкоголю, бывшее прежде довольно аморфным понятием, с трудом поддающимся психиатрической оценке, потребовало конкретного анализа – описаний, корреляций, измерений, что и послужило основным содержанием современного этапа. Его знаменем стал синдром патологического влечения к алкоголю.

Алкоголизм как болезнь: современный этап в науке

Формированию современного этапа повлекло за собой в первую очередь целый рад исследований, посвященных психопатологическому анализу влечения к алкоголю у больных алкоголизмом. Очень важной на этом пути стала разработка представления о патологическом влечении к алкоголю как о психопатологическом синдроме с его необходимыми компонентами.

Результаты позволили сформулировать основные принципы психофармакологической терапии алкоголизма как психического заболевания, в клинической картине которого не только негативная симптоматика, но и различная продуктивная психопатология в виде тех или иных клинических вариантов патологического влечения к алкоголю.

Помимо широкого использования психофармакотерапии патологического влечения к алкоголю, современный этап «алкологии» характеризуется изучением этого клинического явления во многих других направлениях. Сложность и неоднозначность самого предмета исследования с неизбежностью приводят к идейным различиям и противоречиям, порой непримиримым, в среде участников научного процесса…

Совсем недавно вновь подняты на щит (В.Д. Менделевич, 2010) изжитые представления о дефиците алкоголя в организме как источнике влечения к этому веществу у больных алкоголизмом. Одна из теорий такого рода  (К.В. Судаков, 1971) рассматривает болезненное влечение к алкоголю и наркотикам («биологические мотивации») в прямой связи с потребностями: «каждая мотивация определяется специфическими изменениями в содержании того или иного жизненно важного вещества в организме», то есть нехваткой этого вещества.

Когда же речь заходит о «патологических мотивациях», имеющим место при алкоголизме и наркоманиях, то определение «жизненно важное вещество» становится трудно сочетать с алкоголем и наркотиками; еще труднее говорить о нехватке этих веществ, особенно если иметь в виду грандиозные дозы, в каких потребляется, например, алкоголь во время запоев, нередко вызывая состояния, близкие к коматозным. Это обстоятельство было объяснено тем, что алкоголь и наркотики обладают «резко выраженным свойством включаться в метаболизм мотивационных центров гипоталамуса».

Такие теоретические построения достаточно просты, но, к сожалению, не могут объяснить клинику патологического влечения к алкоголю. Например, невозможно объяснить нехваткой алкоголя в организме резкое усиление влечения к алкоголю после приема спиртного, что составляет характернейший симптом алкоголизма – симптом утраты контроля; очень трудно представить, почему имеет место цикличность влечения к алкоголю, если он уже «включился в метаболизм мотивационных центров», почему возникают спонтанные ремиссии; почему вдруг «нормализуется» активность ферментов и исчезает дефицит алкоголя; почему нередко после длительного периода воздержания от алкоголя и отсутствия тяги к нему влечение внезапно вспыхивает с новой силой под влиянием обстоятельств, воспоминаний и т.п.

Словом, истолкование влечения к алкоголю исключительно на основе «нужды» в этом веществе может быть приложено – да и то с оговоркой – лишь к абстинентным состояниям, но не к главным клиническим закономерностям алкоголизма.

Патологическое влечение к алкоголю и учение А.А. Ухтомского о доминанте

Судить о том, что представляет собой патологическое влечение к алкоголю можно на основе учения А.А. Ухтомского о доминанте. Доминанта – это разветвленная и многоэтажная функциональная система, в которой участвуют корковые, подкорковые, стволовые и другие структуры головного мозга, объединяющиеся в рамках определенной деятельности.

Среди свойств доминанты – устойчивость, способность «притягивать» к себе возбуждение, адресованное другим центрам; при этом доминантная деятельность тормозит всякую другую активность. В частности, злоупотребление алкоголем у больных алкоголизмом является преобладающей формой реакции на всякого рода внешние и внутренние воздействия и импульсы, когда раздражения, адресованные к другим нервным центрам, вызывают возбуждение лишь тех структур, которые формируют влечение к алкоголю.

Влечение к алкоголю, постоянно наличествующее, хотя и преходящее временами в латентное состояние, было названо «базовым влечением». На основе «базового влечения», по данным отдельных исследований, возникает «добавочное влечение», которое вспыхивает или резко возрастает после приема алкоголя. Его очень точно, по нашему мнению, сравнивают с зудом при крапивнице, который затухает, но при почесывании вновь усиливается и тогда уже полностью овладевает сознанием и поведением, то есть приобретает доминантные свойства.

Здесь, несомненно, речь идет о таком хорошо известном признаке алкогольной болезни, как утрата контроля и меры количества потребляемого алкоголя. Его можно считать ярким проявлением доминантных свойств патологического влечения к алкоголю.

Не трудно прийти к выводу, что именно доминанта является материальной основой внутреннего единства психической и физической «зависимости», поскольку она представляет собой разветвленную и многоэтажную систему, в которую входят интеллектуальный, эмоциональный, вегетативно-сосудистый, эндокринный, висцеральный и другие компоненты и уровни.

Таким образом, многокомпонентность, многоэтажность, системный характер функциональной структуры алкогольной доминанты, а также ее способность возбуждаться как рефлекторным, так и гуморальным путем – вот то, что объединяет между собой первичное и вторичное влечение к алкоголю и делает излишним их резкое противопоставление друг другу.

Как видно, в основе патологического влечения к алкоголю у больных хроническим алкоголизмом лежит патологическое состояние нервных центров, особенно коры головного мозга, так как именно она, согласно теории А.А. Ухтомского, является органом возобновления и поддержания доминанты.

Публикуется по: Альтшуллер В.Б. Проблема алкоголизма в историческом аспекте // Вопросы наркологии. – № 1. – 2013. – С. 118-132.

Сайт об алкоголизме (алкогольной зависимости)

Один комментарий на “Алкоголизм как болезнь”

  • Шурик:

    Благодарю за материал об алкоголизме.

    Хочется вспомнить приключения Шурика…

    ПРИКЛЮЧЕНИЯ ШУРИКА

    Роль Шурика, добродушного студента-очкарика в «подстреленных» брюках, сыграла с Александром Демьяненко жестокую шутку. Этот образ настолько прочно «прилип» к актеру, что ему перестали предлагать интересные роли.

    Вначале был не Шурик, а Владик, и комедия называлась «Несерьезные истории». С ее авторами, Яковом Костюковским и Морисом Слободским, Леонид Гайдай познакомился в начале 1964 года, а уже к апрелю будущему шедевру дали зеленый свет на «Мосфильме». Режиссер подключился к работе сценаристов, и в результате сюжетная основа двух новелл приняла всем знакомый вид (до этого во второй новелле студент Владик натаскивал к вступительным экзаменам парня-оболтуса).

    Однако для полнометражной картины двух новелл недостаточно, и по инициативе Гайдая написали третью. В ней герой вступает в противоборство с уже полюбившейся зрителям троицей: Бывалым, Трусом и Балбесом.

    НЕЛЬЗЯ МАРАТЬ ИМЯ ВОЖДЯ!

    Поиск кандидатуры на роль главного героя затянулся, пробы прошли многие молодые актеры, в их числе Олег Видов, Евгений Жариков, Всеволод Абдулов, Виталий Соломин, Александр Збруев, Валерий Носик и… Евгений Петросян (тогда молодой артист предпочитал псевдоним Петров).

    Худсовет предлагал поручить эту роль Носику, но что-то в актере не устраивало Гайдая. Петросяна тоже не утвердили, и тогда будущий знаменитый юморист в разговоре с помрежем вскользь заметил, что идеальный Владик — ленинградский актер Александр Демьяненко, недавно сыгравший в «Карьере Димы Горина».

    Посмотрев фото будущего Шурика, режиссер отправился в Ленинград лично договариваться с актером. Значение могло сыграть и портретное сходство — ведь в некотором роде Гайдай списывал героя с себя, в том числе и внешность, указанную в сценарии; нескладный худощавый блондин-очкарик. Нина Гребешкова вспоминает: «Владик — это сам Леонид Иович. Все его поступки, жесты.

    Конечно, актер преломил их через себя, но образ шел от Лени. Он действительно был таким — нескладный, наивный и очень порядочный».

    Демьяненко пришел в восторг от сценария: ничего похожего в советском кинематографе до той поры не было. Правда, ему пришлось пожертвовать шевелюрой. По словам вдовы актера, «его красили беспощадно, безобразно, до волдырей на коже…».

    В Шурика студент Владик превратился и идеологических соображений. В худсовете рассуждали: Владик — это Владлен, означает Владимир Ленин. Разве можно присваивать такое имя комедийному герою?!

    СРАЗИЛА ФИГУРОЙ

    Героиню для новеллы «Наваждение» помощники режиссера искали по всем театральным вузам столицы. Студентка Щукинского училища Наталья Селезнева, с детства знающая, что такое сниматься в кино, приехала на пробы прямо с пляжа. По ее воспоминаниям, этот факт стал решающим.

    Когда Гайдай предупредил, что в кадре придется снять платье, но, возможно, у претендентки не слишком хорошая фигура, молодая скромница поддалась на провокацию, скинула сарафан и предстала перед ним в купальнике. Ее тут же утвердили на роль Лиды.

    Верзилу Федю первоначально должен был играть Михаил Пуговкин, но директор «Мосфильма» Иван Пырьев заявил, что для этой роли его «бандитская физиономия» не годится. И тогда Гайдай пригласил Алексея Смирнова, который только что снимался у него в «Деловых людях». А Пуговкину доверили роль прораба, на которую пробовались многие актеры, включая даже Владимира Высоцкого.

    Валерию Носику все-таки досталась роль, но эпизодическая: во второй новелле он играет студента-картежника. Студента-радиолюбителя Дуба блестяще изобразил Виктор Павлов. Кто не помнит его пафосное: «Экзамен для меня — всегда праздник!». Колоритного профессора в этих сценах исполнил заслуженный артист РСФСР Владимир Раутбарт.

    ТРОИЦА ЗАГОВОРИЛА

    В предыдущих короткометражных комедиях Гайдая Трус, Бывалый и Балбес не произнесли ни слова. В «Операции «Ы»…» жулики обрели речь и подросли рангом: не довольствуясь спекуляцией гипсовыми котами и лубочными ковриками, они по заказу директора-растратчика берутся инсценировать ограбление склада.

    В сцене на складе много эксцентрических трюков. Драться на рапирах Никулина и Демьяненко обучал специально приглашенный тренер.

    Юрий Владимирович вспоминал, как Гайдай, взглянув, чему они научились, заметил: «Деретесь вы хорошо, но все это скучно, а должно быть смешно. У нас же комедия». Тогда и был придуман «роковой удар» Шурика, после которого Балбес с болью в глазах смотрит на «окровавленную» руку, нюхает ее, затем облизывает…

    Эпизод, где в ходе погони Балбес натыкается на скелет, снимали восемь раз в разных вариантах, пбка решивший похулиганить Никулин не сунул палец скелету в оскаленную пасть, а та неожиданно захлопнулась. Этот кадр и стал чистовым.

    Великолепная троица стала украшением фильма, но так считали не все члены мосфильмовского худсовета, которые отсматривали материал в процессе работы (это было обычной, практикой). Кому-то не понравилась песня про паровоз: считали, что такой «шансон» советскому народу не нужен.

    Песню предложили выкинуть, но Гайдай урезал лишь один куплет. Пырьева не устраивала игра Пуговкина, Моргунова и Вицина. Но тот же Пырьев после просмотра материала третьей новеллы предложил дать ее имя всему фильму. Так невнятное название «Несерьезные истории» превратилось в интригующее и хлесткое: «Операция «Ы» и другие приключения Шурика».

    Режиссеру также указали на некорректность эпизода, в котором закопченный голый Федя с бусами из изоляторов бегает за Шуриком по стройке: в этом усмотрели издевательство над народами Центральной Африки. Но кадры удалось отстоять.

    ЕСЛИ ДОЛГО МУЧИТЬСЯ…

    Съемки постоянно задерживались. Требовалось солнышко — вместо него ливень день за днем. Нужен дождь, а как назло — сухо! Вот и получилось, что выпрыгивал из окна Шурик на московской стройплощадке в Свиблово, а приземлялся в лужу битума уже в Новых Черемушках, причем в Одессе.

    Эпизоды со складом снимали в Ленинграде, но декабрь 1964 года выдался теплым. На площадку специально завезли, десять грузовиков снега, однако еще до начала съемок он растаял. Пришлось заменять снег ватой и нафталином. Сцену на базаре снимали на Тишинском рынке в Москве. Техника тоже подводила: несколько раз выходила из строя камера, на пленке появлялись царапины…

    Премьера состоялась в середине августа 1965 года. Зрители хохотали до слез. Уже через несколько дней у кинотеатров завивались длиннющие очереди, всем хотелось посмотреть новую комедию Гайдая. Она заслонила собой даже шедшую на экранах столицы комедию «В компании Макса Линдера» и чешскую пародию на вестерн «Лимонадный Джо, или Конная опера».

    Успех был невиданный: за первый год проката «Операцию «Ы»…» посмотрели 70 миллионов зрителей. Впрочем, ее с удовольствием смотрят до сих пор, хотя уже знают наизусть.

Оставить комментарий

http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif 
 
Стопалкоголь-Элит
Восстанавливающие

Отзывы пациентов

Отзыв Николая: «Год назад я прошел сеанс по методу снятия подсознательных барьеров в центре В.А. Цыганкова. После этого сеанса весь год не пил, чувствовал себя хорошо. Сейчас пришел вновь, чтобы пройти такой же сеанс».

Отзыв Тамары: «Мне было очень плохо, и я не могла решить свою проблему с выпивками самостоятельно. Пришла на прием к Владимиру Анатольевичу Цыганкову и за один сеанс я почувствовала себя намного лучше. На душе стало спокойно, настроение улучшилось, нет тяги к алкоголю. Могу сама жить без спиртного и чувствовать радость от того, что способна управлять своей жизнью».

Отзыв Павла: «Поставил защиту от алкоголя полгода назад. Получил хорошее самочувствие, начал сбрасывать лишний вес, да и в семье все наладилось. Решил поставить защиту еще на год. Благодарю сотрудников центра Владимира Цыганкова за вниматеьное отношение и квалифицированную помощь!».

Отзыв Степана Тимофеевича: «Я пил почти каждый день долгие годы. Потом принял решение поставить защиту от алкоголя и не нуждаться в нем больше. Но для того, чтобы поставить защиту от алкоголя требовалось не пить семь дней, а я не мог уже и одного дня не пить. Помог мне «Стопалкоголь-Элит». Я стал пить отвар этого фитосбора и уже через несколько дней заметил, что заметно снизилась тяга к алкоголю, самочувствие стало лучше. Я сделал над собой небольшое усилие, не пил семь дней и записался на сеанс постановки защиты по методу снятия подсознательных барьеров в центр Владимира Анатольевича Цыганкова. После этого не пью уже 8 лет. Я очень благодарен В.А. Цыганкову. Дай Бог ему много лет жизни и хорошего здоровья!»

Отзыв Алексея: «Мне хочется выразить благодарность Владимиру Анатольевичу Цыганкову за то, что он помог мне остановить мое пьянство три года тому назад. Дай Вам Бог здоровья и долгих лет жизни, уважаемый Владимир Анатольевич! Мне помог «Стопалкогль-Элит» и восстанавливающие фитосборы».

Отзыв Татьяны: «Метод снятия подсознательных барьеров – замечательный. Жизнь кардинально изменилась в лучшую сторону, улучшилось психологическое состояние, абсолютно исчезла тяга к алкоголю. Прошла тревожность и депрессия. Чувствую себя здоровой. Искренне благодарю всех, кто мне в этом помог!».

Отзыв Михаила: «С благодарностью вспоминаю, как легко и комфортно прошел сеанс по методу безопасного кодирования. Спасибо за возвращение к нормальной жизни! Не пью уже 9 месяцев. Через три месяца приду к вам продлевать защиту от алкоголя еще на год. Благодарю персонал центра Владимира Цыганкова за доброжелательное отношение».

Отзыв Александра Ивановича: «Я пил более 20 лет. Никак не мог остановиться. Слишком сильной была тяга. Но 5 лет назад я смог все-таки бросить пить насовсем. Мне помогли фитосборы «Стопалкоголь-Элит» и «Восстанавливающие». Восстанавливающие сборы оказались особо полезными: восстановилась печень, восстановились почки. Даже врачи удивились. Теперь я к ним уже не хожу и таблетки не принимаю. Уже 5 лет живу трезво. Большое спасибо центру Владимира Цыганкова!»

Отзыв Веры: «Присоединяюсь к добрым отзывам о Владимире Анатольевиче Цыганкове. Я пила долго и много. Два года назад перенесла инфаркт. Именно тогда я пришла к Владимиру Анатольевичу Цыганкову и он поставил мне защиту от алкоголизма. Потом он научил меня управлять своими мыслями и чувствами, научил справляться со стрессами и страхами. Хожу в храм, а вместо алкоголя пью душистые, вкусные и полезные лекарственные травы. Я живу новой, счастливой жизнью».

Отзыв Станислава Михайловича: «Когда я впервые прошел сеанс по методу снятия подсознательных барьеров, то продержался без спиртного недолго - через 9 месяцев начал пить снова, хотя защита от алкоголя была на 1 год. Выпить уговорили друзья, сказали, мол, ничего страшного не произойдет, срок неупотребления уже подходит к концу. По глупости я послушался из выпил... и запои вновь вернулись. Я записался снова в центр Владимира Цыганкова на сеанс по методу снятия подсознательных барьеров. Мне поставили защиту от алкоголя сначала на 6 месяцев, в потом на 1 год. Полтора года уже не пью и чувствую себя прекрасно. Второй раз ошибки не совершу, никому не удастся уговорить меня выпить. Мне этого не хочется и не надо. И поэтому защиту от алкоголя продлю опять».

Отзывы наших пациентов смотрите здесь

Свежие комментарии
Поделитесь ссылкой!

Отзывы родственников наших пациентов

Отзыв Инны: «Мой муж пил три десятка лет. Как я ни пыталась его лечить, ничего не помогало. Когда я обратилась за помощью к Владимиру Анатольевичу Цыганкову, он мне открыл глаза на то, что я себя веду с мужем неправильно. Я поняла, что делать НЕ НАДО, а что делать НУЖНО. А вскоре и муж сам, без какого-либо давления с моей стороны бросил пить и начал лечиться. Благодарю Вас, Владимир Анатольевич! Вы заслуживаете самых добрых отзывов, и самых лучших отзывов заслуживает Ваша профессиональная помощь пьющим людям и их женам».

Отзыв Ирины Ивановны: «Мой сын был запойный, более 10 лет пьянствовал беспробудно. Что я только ни перепробовала, ничего не помогало его вылечить. Но однаждыя с помощью психолога Владимира Анатольевича Цыганкова отказалась от ненужных и неправильных действий, а стала делать то, что реально может замотивировать сына на прекращение пьянства и лечение. Дела пошли в гору. Сын сам пошел в центр Владимира Анатольевича, поставил защиту от алкоголя по методу снятия подсознательных барьеров. Теперь уже четыре года прошло, как он не пьет совсем. Теперь я понимаю, что роль матери бесконечно огромна в деле реальной помощи сыну».

Отзыв Дарьи: «Я благодарна психологам центра Владимира Цыганкова за то, что они помогли мне увидеть свою страшную болезнь – созависимость от пьющего мужа. Они дали мне мне возможность адекватно посмотреть на себя, на мужа, на нашу жизнь и сделать необходимые шаги для создания трезвой, здоровой семьи».

Отзывы родственников наших пациентов смотрите здесь

Рубрики сайта
Яндекс.Метрика