Алкоголизм и изменения крови

Изменение активности ферментов в крови

Изменение активности ферментов в крови отражает адаптационные механизмы метаболического характера, и при этом каждый энзимологический параметр крови (аспартаттрансаминаза – ACT, аланинтрансаминаза – АЛТ, гамма-глутамилтранспептидаза – ГГТ) не только обеспечивает поддержание метаболических показателей (общий белок, мочевина, глюкоза), но и служит хорошим индикатором соответствующей метаболической системы.

Последнее обстоятельство обычно недоступно для понимания из-за плохого знания основ клинической биохимии и лишено конкретного физиологического смысла, так как физиология и биохимия давно существуют автономно. Но, как видно изрисунка, расположенного ниже, именно метаболический подход к оценке биохимических изменений в крови больных должен быть приоритетным и неоспоримым, так как он базируется на понимании элементарных основ физиологии, которая именно и предназначена для формирования представления о гомеостазе как достижении некоторой константности. И в полной мере это относится к клинической биохимии. 

Этот рисунок четко символизирует приоритетность уровня глюкозы не только как биохимического показателя, но и признака физиологического благополучия. Требуемая стабильность или константность уровня глюкозы – следствие интенсивности катаболизма (маркер ACT), анаболизма (маркер АЛТ), уровня обеспеченности организма аминокислотами (маркер ГГТ) и подчинена законам биохимического гомеостаза, отклонения которого при алкоголизме иллюстрируются каждым анализом.

При абсолютной этиологической ясности проблема алкоголизма связана с патогенетической сутью процессов, которые малодоступны для исследования и крайне трудны для понимания без учета характера изменения обычных биохимических параметров крови. Именно они и являются той бесценной информацией, которая необходима врачу любого профиля, а не банальная рутина в историях болезни и лабораторных бланках.

И первый шаг для этого понимания – представление о метаболическом смысле ферментемии с уникальной ее иллюстрацией при алкоголизме. Из минимума лабораторных данных при этом необходимо извлечь максимум полезной информации.

Именно понимание биохимических изменений, протекающих на фоне любого употребления алкоголя, позволяет отслеживать интимные метаболические сдвиги, которые невидимы для глаза и неощутимы функционально. «Игра» ферментемии – характерный признак системных нарушений.

По большому счету, алкоголизм – это не заболевание, а состояние постоянного эксперимента природы над системами организма при участии самого человека в варианте «карбюраторных игр с винтами количества и качества топливной смеси». Увы, алкоголизм – это социально привычное наше состояние и отношение к нему вначале снисходительное, а потом беспомощно-бесперспективное.

Связано это с тем, что разнокачественность сначала поведенческих, затем характерологических и, наконец, клинических изменений объясняется абсолютно уникальным и глубинным воздействием алкоголя на весь организм через конечные морфологические структуры биоэнергетики клетки – митохондрии – с выбором индивидуальных зон организма при особом предпочтении нервной системы. ЦНС – основной и самый мощный потребитель глюкозы и аминокислот в организме с первых дней онтогенеза.

Однако уровень глюкозы вне приемов пищи и особенно при голодании поддерживается за счет глюконеогенеза (ГНГ), и именно аминокислоты обеспечивают требуемую его интенсивность. Источники аминокислот разные, но снабжение ими разных органов должно быть сбалансировано и приоритетно для ЦНС.

Алкоголизм – это психосоматическое поражение организма, где нервно-психический компонент ведущий. В зависимости от «слабого места» больные оказываются в разных клиниках со специфическим патологическим комплексом, где делирии и психозы могут и часто становятся ведущими. Биохимические, как и клинические, изменения при алкоголизме крайне вариативны, полиорганны, особенно в нервной системе. Там возможны непредсказуемые переходы от самого активного (собственно горячка) состояния, и этому способствует синцитиальное строение митохондрий в нервной клетке, до полного подавления (сумеречное сознание), что также регистрируется на ЭЭГ в виде крайнего полиморфизма регистрируемых параметров.

На всех уровнях построения организма (органоиды —> клетка —> ткань —> орган —> организм) тотальное воздействие алкоголя позволяет выявлять биохимическими методами вначале очень скрытые, но тяжелые метаболические нарушения, которые могут затем переходить в явные, но уже необратимые патологические изменения.

Биохимическая суть алкогольного воздействия следующая: между хорошо растворимым и всепроникающем этанолом и крайне мощным метаболическим стимулятором – «сверхгормоном» – ацетальдегидом (АЦД) располагаются два регуляторных пункта – алкогольдегидрогеназа (АДГ) и ацетальдегидцегидрогеназа (АДДГ). Эти ферменты формируют метаболическую воронку для «впрыскивания» строго ограниченного (в сутки образуется эндогенно около 9 г алкоголя) стимулятора тканевого дыхания в митохондрии.

АЦД – уникальный стимулятор или «кнут» для митохондрий, которые могут продуцировать различное количество энергии в зависимости от функционального состояния организма. «Подстегивание» митохондрий в обычных условиях обычно гормонально опосредовано и эволюционно закреплено, но его можно искусственно стимулировать избыточным приемом алкоголя.

Митохондрии, образно говоря, могут работать в режиме «буржуйки» или «доменной печи». И важнейший лимитирующий момент при их активации – лишь наличие метаболического топлива, т.е. ацетилкоэнзима А (ацетила-КоА). Эти «дрова» для метаболического котла могут образовываться из углеводов, жиров и белков.

Но «закуски всегда меньше, чем выпивки», что вынуждает организм тратить собственные белки. С биохимической точки зрения, использование углеводов затруднено в силу протяженности пути гликолиза, сложности его регуляции (10 ферментов) и малого энергетического выхода, а для использования липидов на каждом этапе требуется большое количество белков в качестве ферментов и переносчиков.

Использование липидов сопряжено с потенциальной токсичностью промежуточных продуктов – свободных жирных кислот (детергенты для мембран и разобщители для биологического окисления) и развитием перекисного окисления липидов. Кетоновые тела и продукты перекисного окисления липидов (малоновый диальдегид) – дополнительные активаторы митохондрий и разобщители процесса теплопродукции с сопряженным синтезом аденозинтрифосфата (АТФ).

Также использование липидов крайне затруднительно из-за плохой их растворимости и полной зависимости от обмена белков. Использование аминокислот как энергетического субстрата более предпочтительно, а так как они напрямую поступают в цикл трикарбоновых кислот (ЦТК), их биохимические пути превращения короткие и энергетически наиболее выгодные. Поэтому в длительных экстремальных условиях для организма оптимально использовать белки, а не углеводы и липиды, и основным субстратом для митохондрий служат аминокислоты.

Алкоголизм, ацетальдегид (АЦД) и алкогольдегидрогеназа (АДДГ)

Известный рост толерантности к алкоголю при его длительном употреблении связан с усилением мощности АДДГ и как следствие увеличением количества поступающего ацетальдегида в митохондрии. Хорошо известно, что азиаты являются генетическими «трезвенниками», так как имеют низкую активность АДДГ и прием алкоголя в любых количествах вызывает у них эффект отравления АЦД.

Под действием избыточного количества АЦД усиливается катаболизм белков. Первое знакомство с большой дозой алкоголя для любого индивидуума вызывает искусственный дефицит белка, что и является стартовой позицией на пути деградации личности.

Тяжесть любой наследственной патологии (альбинизм, лейциноз и т.д.) связана не столько с отсутствием конечного продукта, сколько с накоплением токсичных промежуточных метаболитов. В здоровом организме нет промежуточных из-за крайне высокой скорости метаболических процессов, а есть конечные продукты обмена. Обычные метаболические карты информативно фундаментальны, но физиологически бессмысленны. АЦД как промежуточный продукт распада этанола также относится к токсинам эндогенного происхождения.

После воспаления любой природы требуется сжечь избыток белков для борьбы с пептидным звеном эндотоксикоза и лихорадку через воздействие на митохондрии можно рассматривать как саногенетический фактор. Но чрезмерное и искусственное воздействие на биоэнергетику обращает кратковременное благо в необратимое разрушение белковой матрицы.

Мощность митохондриальной системы организма трудно оценить по ряду причин. Основной энергопродуцирующий орган организма – печень. Один гепатоцит содержит 1560 митохондрий, а в каждой из них содержится 20 000 дыхательных ансамблей, и вся эта величина при пересчете на митохондриальное поле организма стремится к бесконечности. Площадь эндотелия печени составляет 40 м2.

Этой мощной энергетической «топке» требуется огромное количество субстратов для обеспечения главнейшей реакции энергетического обмена — синтеза воды – 2 Н2+ + О2 = 2 Н20 + 56 ккал.

В метаболическом и физиологическом покое синтезируется 0,5 л эндогенной воды в сутки, а при развитии лихорадочной реакции ее количество значительно увеличивается. Этанол способен через АЦД многократно усилить энергопродукцию организма за счет усиления синтеза воды, количество которой может достигать 4 л.

Клинически больные выглядят «высушенными» и исхудавшими. Однако больным алкоголизмом не всегда рекомендуется парентеральное введение жидкостей, и в то же время на введение лазикса они способны выделять до 4 л жидкости. Это объясняется не только увеличением синтеза эндогенной воды, но и разрушением белковой матрицы, которая в норме служит каркасом компонентов клетки и структурирует внутриклеточную воду в виде так называемой «водной шубы» белков цитозоля.

Именно действие АЦД объясняет способность алкоголиков не замерзать на улице при низкой температуре – идет мощный разогрев организма изнутри за счет усиления термогенеза с интенсификацией ГНГ за счет использования всего белкового резерва, а затем и неприкосновенных структур, в первую очередь мозга.

Начинается медленное сползание из «онтогенеза в филогенез», от прогрессивных стадий развития к эволюционно древним этапам существования. Окислительно-восстановительный потенциал (0,6 В) пары ацетат-ацетальдегид превышает окислительно-восстановительный потенциал пары (0,4 В) Н-Н+, чем и объясняется во многом инициирующая роль АЦД в биологическом окислении. Пара обладает более высоким окислительным потенциалом в инициации термогенного синтеза Н20 при участии терминальных (ЦТК и дыхательная цепь) путей катаболизма.

Нагрузка этанолом вызывает повреждение ядерной и митохондриальной ДНК, гиперстимуляция биологического окисления ведет к снижению уровня протекторного глутатиона, это приводит к поступлению цитохрома С в цитоплазму и возможному запуску апоптоза.

Другой фактор запуска апоптоза – нехватка субстратов, необходимых для нормального функционирования клетки, а это также служит сигналом для удаления «клеток-паразитов». Не менее важным механизмом является дефицит исходного субстрата для синтеза пиримидиновых нуклеотидов – карбамилфосфата, который является исходным субстратом и для синтеза по существу дефицитной мочевины.

Две аминогруппы необходимы и для синтеза одной молекулы пуринового основания. Итак, одна пара (пурин-пиримидин) нуклеотидов в двойной спирали требует трех молекул аммиака, что в пересчете на один клеточный геном составляет более 10 млрд молекул аммиака. А ведь есть еще информационные, рибосомные, около 60 видов транспортных РНК, и в каждой их них «упаковано» 1,5 молекулы аммиака на нуклеотид.

К большому сожалению, в сознании врачей повышенный уровень аммиака и мочевины – это только почечная патология. Аммиак крайне дефицитен и необходим в первую очередь для стартовых синтезов нуклеиновых кислот. Обезвреживание аммиака в мозге путем синтеза глутамина – это одновременно и начало синтеза нуклеиновых кислот. Сама мочевина также нужна для постоянно протекающих физиологических процессов денатурации и ренативации белков организма.

Это позволяет понять всю глубину органной патологии с преимущественным поражением нервной, иммунной, сердечно-сосудистой систем и входит в картину тотальной алкогольной дистрофии. Селекция мутированных митохондрий, обеспечивающих устойчивость к гиперстимуляции АЦД, обусловливают длительный астенове- гетативный синдром после лечения, а также склонность к повторному развитию алкогольных эксцессов. Другая проблема связана и с всепропитанностью организма маленьким и очень вредным ацетальдегидом.

В связи с тем, что этанол является эндогенным продуктом обмена, то при его избыточном экзогенном поступлении развивается «болезнь гиперактивности митохондрий», а сам алкоголизм представляет болезнь «изнутри», а не внутреннюю болезнь. Коварство этой патологии связано и с тем, что этанол минует все барьеры (альбумин, эритроциты, рыхлая соединительная ткань (РЭС), система ГГТ, семейство цитохромов Р450) детоксикации, что обусловливает его сугубо центральное действие, проявляющееся со «снайперской» точностью.

Этанол «роется во чреве» биоэнергетики мощно и неуправляемо, обладая свойствами сначала мощного гормона сверхцентрального действия и только потом субстрата. В природе не существует аналогичной патологии со столь «безжалостной» эксплуатацией митохондрий.

Необходимо помнить, что при алкоголизме на определенном этапе наблюдаются атрофические процессы в зоне рыхлой соединительной ткани и метаболизм приобретает укороченный характер в пространстве, ведущим заказчиком которого является «сумасшедшее» митохондриальное поле всего организма. Атрофические процессы в рыхлой соединительной ткани укорачивают транспорт кислорода в клетки, а для этого требуется консервация глюкозы и аланина как способ тушения митохондриального «пожара» в сфероцитарной форме эритроцитов, «прописанных» АЦД.

Вероятно, это эволюционно закрепленный способ защиты от «метаболического пожара». АЦД в отличие, например, от глутарового альдегида не изменяет поверхности эритроцитов барана с неспецифическим прилипанием к клеткам крови (не десеквестрирует в них скрытые антигены), т.е. обладает более мягким действием. Соединительная ткань – важнейшая стратегическая зона как при патологии, так и в норме из-за прохождения в ней ряда начальных биохимических процессов для обеспечения адекватного метаболизма клетки (собственно трофическая функция соединительной ткани). В этой зоне происходит ренативация слегка денатурированных белков.

Для этого полезен глицерин, который в больших количествах используется в острых состояниях, и его можно рассматривать как фактор мощного восстановления структуры белков. При купировании абстинентного синдрома это патогенетически необходимо. Любое патологическое состояние требует оценки альвеолярно-митохондриального пути (легкие -» правое сердце -» левое сердце -» капиллярная сеть -» эндотелий рыхлая соединительная ткань -» цитозоль -» митохондрии) и адекватной его коррекции. На данном маршруте алкоголь действует в самое сердце биоэнергетики.

Эндогенного этанола образуется не более 9 г в сутки, что вполне достаточно для повышения биоэнергетики в нормальных условиях существования.

Окисление этанола обусловливает гиперактивацию митохондрий и развитие гипервосстановленности (много неразгруженного на кислород НАДН), снижение которого достигается усилением транспорта кислорода, а значит, и синтеза воды. Другой возможной причиной может быть большое сродство НАДН к АДДГ.

Соотношение НАДН+Н+/НАД+ – жесткая константа в любой клетке и любое ее отклонение — тяжелейшее нарушение внутриклеточного метаболизма. Именно поэтому замерзшим лю- дям нужна теплая ванна, а не этанол внутрь, так как гипервосстановленность тормозит тотально все виды обменов, и это может привести к летальному исходу. Этанол и АЦД не могут быть постоянными и достаточными источниками энергии для гиперактивированных на длительное время митохондрий. Это и требует использования внутренних энергетических резервов за счет притока преимущественно аминокислот углеродного скелета в ЦТК.

Субстратом быстрого реагирования на любое стрессорное воздействие является глюкоза, образующаяся из небольших запасов клеточного гликогена. Быстрое (не более 2 ч) истощение гликогена при запросе на энергетический субстрат вовлекает в катаболизм жиры и аминокислоты. Кетоацидоз в этом случае будет скорее белкового, а не липидного происхождения.

Подключение жиров всегда отсрочено во времени и потенциально опасно с точки зрения развития липидного звена эндотоксикоза. Возникает патогенетическая проблема: энергии много, а метаболически ценной АТФ мало, и это будет реализовываться в первую очередь через нарушение трансмембранных потоков.

Деструкция белковых структур только для поддержания уровня приоритетной глюкозы лежит в основе длительной астении, снижения порога возбудимости нервной системы и соответствующих клинических проявлений в ремиссии.

Переход бытового пьянства в алкоголизм

Переход бытового пьянства в алкоголизм биохимически представляет собой изменение соотношения стимуляторов митохондрий (АЦД) и субстратов для них (ацетил-Ко А) со значительным превалированием первых. То есть гиперстимуляция метаболических процессов в митохондриях не обеспечивается достаточным количеством субстратов, что требует стимуляции катаболизма при интенсификации ГНГ, основной субстрат которого аланин.

В организме много свободного аланина, существует и его внутриэритроцитарный пул. В ответ на стимуляцию глюкокортикоидами резко усиливается синтез AJIT, которая путем трансаминирования способна перекачивать аланин в пируват, т.е. белки в глюкозу. Последнее явление называется глюкозо-аланиновый шунт (ГАШ). Иными словами «наступает момент, когда каждый из нас у последней черты вспоминает… («Бывший подъесаул» И. Тальков)… о глюконеогенезе».

В лабораторных условиях активность ACT выявляется при концентрации 250 ммоль/л аспартата, а активность АЛТ – при концентрации аланина в 500 ммоль/л. Ферменты в этом примере имеют низкое сродство к субстрату и именно «регулируют» (направляют) мощные субстратные потоки аспартата и аланина.

Длительные запои ведут к истощению биоэнергетических основ всего организма, что проявляется в ряде клинико-биохимических синдромов:

1) анэозиофилия как признак дефицита гистидина;

2) белок-альбуминовая диссоциация;

3) быстрое разрешение ферментемии;

4) внутриклеточная гиперкалиемия;

5) внутриклеточный ацидоз на фоне выраженного алкалоза в плазме;

6) гипоальбуминемия;

7) гипогликемия;

8) гипопротеинемия;

9) гипохолестеринемия как признак субстратного истощения;

10) изменение коэффициента де Ритиса в зависимости от стадии алкоголизма;

11) клеточная гиперосмолярность, где безусловно первично белковое истощение;

12) компенсаторное повышение активности ГГТ;

13) лейкоцитоз;

14) лимфоцитарно-моноцитарная диссоциация;

15) мочевино-креатининовая диссоциация;

16) повышение AJIT для усиления глюконеогенеза;

17) снижение уровня гемоглобина и эритроцитов;

18) снижение уровня мочевины с эпизодами резкого посталкогольного выброса в кровь;

19) стабильность активности ЩФ;

20) тромбоцитопения с резким восстановлением на 7-е сутки.

В основе всех перечисленных синдромов лежит значительная гипопротеинемия, что приводит к нарушению всех видов обмена и практически любых функциональных систем организма. Повторные запои приводят к чрезмерной активации катаболизма с последующим генетическим закреплением – метаболически втягивающий механизм и это ведет к необходимости не только интенсификации, но и компенсаторного «выключения» отдельных метаболических процессов, которые регистрируются в виде перечисленных синдромов.

Алкоголизм и гипопротеинемия

Гипопротеинемия – тяжелейший метаболический синдром. Уровень общего белка – жесткая генетическая константа, а не псевдовариативный показатель с широким диапазоном – 65-85 г/л. Снижение уровня общего белка происходит только после истощения всех его тканевых депо, где содержится 60% всего его количества. Последующее снижение общего белка на 1 г/л ведет к снижению его в тканях на 30 г.

Кроме необходимости аминокислот для синтеза белка на образование всего одной пептидной связи требуется около 15 АТФ с учетом всех этапов. Так же как и на транспорт одной аминокислоты в клетку необходимо еще 3 АТФ при участии ГГТ.

Уровень общего белка не отражает интенсивность катаболизма, так как не учитывается период его полураспада, который, безусловно, сокращается. И только в сравнении с уровнем мочевины можно представить интенсивность катаболизма белков.

Однако понижение его ниже 65 г/л – начало катастрофы или первый шаг к тотальной дистрофии белкового характера. «Закусывание рукавом» многократно усиливает тяжесть этого состояния. Именно поэтому «деньги нужно иметь не на выпивку, а на закуску». Аперитив в минимальных количествах – это единственный допустимый алкогольный напиток для нашей вечно голодной страны. Ведь интоксикация при употреблении алкоголя обусловлена не столько этанолом, а именно сивушными маслами и добавками, которые используются в современных технологиях производства всех алкогольсодержащих продуктов.

Алкоголизм и гипоальбуминемия

Тяжелейший синдром – гипоальбуминемия, отражающая снижение белковосинтетической и барьерной функции печени. Альбумин принимает участие в формировании важнейшей и первой из детоксицирующих систем организма, является регулятором обмена липопротеинов крови, транспортером лекарств, метаболитов, гормонов, витаминов, микроэлементов. Граница ниже 35 г/л критическая при оценке метаболизма в целом, а в абстиненции возможны значения ниже 20 г/л.

Соразмерное синхронное снижение двух параметров (белок и альбумин) более благоприятно, чем крайние диссоциативные варианты. С диссоциацией любого характера приходится встречаться постоянно, и это тоже тяжелейший признак нарушения «колебательного контура» на любом уровне гомеостаза.

Белок-альбуминовая диссоциация – следствие нарушения другой важнейшей константы: альбумин в норме должен составлять 60% от уровня общего белка плазмы крови. Белок и альбумин следует оценивать в паре, подобно систолическому и диастолическому давлению, а информативная ценность каждого из них в отдельности катастрофически низка.

Биохимия алкоголизма

Мочевина как признак катаболизма белков – хороший индикатор интенсивности их использования, особенно при синтезе глюкозы из аминокислот через ГАШ. Именно АЛТ обеспечивает перекачку аминокислот в глюкозу. Избыток белка в питании сопровождается значительной гипераммониемией, что свидетельствует о жестком метаболическом коридоре в катаболизме белков.

Избыточное содержание белка в рационе (164 и 233 г вместо 100 г) вызывает резкую азотемию (остаточный азот сыворотки 43,9 мг%), совпадающую с уровнем белка. Появляется неидентифицированный азот, а доля азота мочевины увеличивается без нарастания аминного азота в силу образования аминов аминокислот – аспарагина и глутамина.

Критической для таких изменений обмена является величина 164 г, когда возникает перенапряжение функции печени. Также жестко контролируется и нижний уровень мочевины. При этом снижение уровня мочевины отражает интенсивное использование аминогрупп в условиях дефицита белка для синтеза нуклеотидов и нуклеиновых кислот. Проблема сохранения и накопления азота существует не только в природе, но и в организме.

Принято считать, что повышенный уровень АЛТ – признак поражения печени, но, например, в условиях стресса глюкокортикоиды резко усиливают ее синтез и это означает не что иное, как готовность физиологических систем перекачивать (трансаминировать) аланин в пируват для ГНГ. Известно, что при алкоголизме наблюдается увеличение уровня глюкокортикоидов в плазме, a AJIT постоянно «украшает» эту патологию.

Повышение ACT, по сути, не является признаком поражения сердца, а есть показатель усиления образования щавелевоуксусной кислоты (ЩУК) из аспарагиновой (трансаминирование). ЩУК – важнейший субстрат для включения ацетил-КоА в ЦТК, который и производит Н+ для синтеза воды в дыхательной цепи. ЩУК и ACT — это цоказатель интенсификации работы ЦТК.

Коэффициент де Ритиса (отношение ACT/AJIT) в норме представляет собой жесткую константу и составляет 1,5. В то же время соотношение субстратов для этих ферментов имеет совершенно иной характер: нормальный уровень аланина составляет 3,4 мг% с преимущественным содержанием в эритроцитах, а аспарагиновой – 0,03 мг%.

Подобное различие подчеркивает наличие примитивной субстратной регуляции активности ферментов. Стократное превышение субстратов лишь подтверждает приоритет анаболизма (синтез глюкозы) над катаболизмом (горение митохондрий). При этом любые отклонения в «сердечную» (больше 1,5) или «печеночную» (меньше 1,5) сторону означает всего лишь смену метаболических потоков с катаболического на анаболический. При этом уровень ACT – маркер активности ЦТК и может использоваться для оценки состояния митохондрий, а величина активности АЛТ отражает интенсивность синтеза глюкозы из аминокислот, т.е. ГАШ.

Изменение активности гамма-глутамилтрансферазы (ГГТ) имеет множественный смысл: 1) накачка аминокислот в ткани против градиента концентрации; 2) маркер внутриклеточной детоксицирующей системы; 3) индикатор и ключевой фермент антиоксидантной системы, использующей глутатион, для синтеза которого необходимы глицин, цистеин, глутаминовая кислота; 4) участие в обмене биогенных аминов (серотонин, гистамин), для которых используются дефицитные триптофан и гистидин. Больные делятся на три типа по уровню активности ГГТ: с низким до 50, промежуточным (30-100) и гигантским (выше 200 МЕ/л) уровнем. У больных различной инфекционной патологией (вирусные гепатиты, инфекционный мононуклеоз, пищевая токсикоинфекция и др.; качественное и количественное состояние белкового пула организма реализуется через модуляцию активности ГГТ. При инфекции это повышение активности имеет адаптивновспомогательный смысл для удаления массы внутрисосу- дистых белков воспаления.

Источником белка в условиях его дефицита является мышечная ткань, о чем свидетельствуют боли в мышцах у больных и рост активности лейцинаминопептидазы (ЛАП), обеспечивающей пусковой механизм протеоли- за. Клинически данное состояние проявляется развитием алкогольной миопатии, а точнее снижением мышечной массы (системное усыхание).

Щелочная фосфатаза (ЩФ) выполняет самостоятельную роль в организме. Ее функция связана с процессами трансфосфорилирования при участи АТФаз и креатин – фосфокиназы (КФК), а также для обеспечения работы фосфатно-буферной системы. Поэтому активность этого фермента имеет динамику с небольшим превышением нормы. ЩФ также обеспечивает выход глюкозы из клетки и обеспечивает наработку свободного неорганического фосфата, без которого невозможен синтез АТФ из адено- зиндифосфата – АДФ (реакции, обеспечивающей биоэнергетические процессы). Достаточно жесткий интервал ферментемии (140-200 МЕ/л) буферного типа указывает на контроль за фондом макроэргического фосфата – основного субстрата биоэнергетики.

Таким образом, гиперактивация катаболизма приводит к субстратному истощению на фоне катаболической сверхинтенсивности в ответ на стимуляцию АЦД. Нарастающий белковый дефицит формирует «синдром задолженности», когда субстраты близкого резерва уже использованы и в этих условиях энергетического голода и дефицита важнейшего топлива – ацетила-КоА – по порочному кругу начинают тратиться белки уникальных зон и резервов.

В нормальных условиях запасов и источников аминокислот достаточно и существует их приоритетное использование и восстановление. При алкоголизме наступает момент тканевого заимствования, что регистрируется по повышению уровня активности обычно инертной ГГТ и клинически это проявляется в самопроходящих отеках.

Падает образование АТФ в дыхательной цепи и развивается метаболическое истощение (точнее глубокая белковая дистрофия). Быстрое тушение митохондрий также опасно, так как они должны производить минимально достаточное количество энергии и АТФ. Именно поэтому внезапное прекращение алкоголизации часто провоцирует сердечно-соматические осложнения вплоть до летальных исходов, а в терапии острых состояний приходится использовать спирт.

Иначе говоря, с точки зрения танатогенеза, можно выделить два важных этапа: «катаболический взрыв» – физиологически ненужный с использованием всех допустимых и недопустимых резервов (тотальная стимуляция всего митохондриального поля), а также отсроченная активация катаболизма с селекцией мутантного клона митохондрий с продолжающимся вовлечением искусственно и естественно дефицитных аминокислот.

Быстрое тушение митохондрий также опасно, так как они должны производить достаточное количество энергии и АТФ. Формируется системная белковая дистрофия. Эти состояния не дискретны и поэтому сложны в клинико-биохимической оценке.

Гомеостаз поддерживается 3 важнейшими потоками:

1) сгоранием субстратов при участии ACT; 2) сохранением уровня глюкозы и дефицитного азота при участии АЛТ; 3) повышением транспорта аминокислот при участии ГГТ. Важнейшая константа организма (уровень глюкозы) достигается сбалансированной работой этих механизмов (рис. 6). Общепринятое представление о маркирующей роли ГГТ в алкоголизме любого «клинического качества» не противоречит описанным механизмам, а лишь подчеркивает возможность свободной траты и разной интенсивности субстратов для ГАШ.

Таким образом, «компенсированный» период катаболического нарушения должен сопровождаться высоким уровнем активности ГГТ (раскрытыми тканевыми воротами), повышением активности ACT как маркера «горящих митоходрий» (мощная «подпитка» ЦТК ЩУК) и координированным повышением АЛТ как маркера ГАШ. Сохранение аммония с переброской его на пируват также требует повышения АЛТ .

Жестко интервальный уровень ГЦФ служит сдерживающим фактором для создания дефицита неорганического фосфата в важнейшем этапе биоэнергетики: АДФ + Ф = АТФ. Снижение соотношения АСТ/АЛТ может иметь при этом как компенсаторный, так и активно катаболический характер, а быстрое разрешение ферментемии подтверждает не цитолитический, а адаптивный механизм данного сдвига при резкой смене коэффициента де Ритиса.

Понижение уровня моноцитов, которые в перспективе функционируют в зоне рыхлой соединительной ткани как фибробласты, обеспечивает ослабление синтеза белков экстрацеллюлярного матрикса и служит дополнительным резервом в условиях дефицита белка.

Мощнейшим потребителем ключевого субстрата ЦТК (сукцинилкоэнзима А – сукцинила-КоА) является гем, синтез которого начинается с глицина и сукцинила-КоА и при этом для каждой молекулы гема необходимо по 8 молекул каждого субстрата. В одном эритроците содержится 340 000 000 молекул гемоглобина и отток субстратов в ЦТК угнетает эритропоэз.

Для синтеза серотонина и гистамина, которые депонируются в эозинофилах и тучных клетках, крайне необходимы дефицитные триптофан и гистидин. Выброс медиаторов воспаления требует огромного числа разнообразных белков, что предотвращается снижением количества эозинофилов. Наблюдаемая тромбоцитопения является адаптивным механизмом для предотвращения развития тромбозов из-за повреждающего действия дефектных эритроцитов в зоне микроциркуляции.

Лейкоцитоз – компенсаторная реакция организма в ответ на снижение всех показателей белого ростка крови, т.е. переход на более древний эволюционный уровень защиты. Лейкоцитарная форма защиты более простая, мощная, но и более опасная, так как в ее основе лежит «респираторный взрыв». Изящная сбалансированность традиционного иммунитета требует множества пептидов-регуляторов. А это в условиях дефицита белков практически неосуществимо.

Лейкоцитарный способ защиты опасен и своей эндогенной токсичностью. Великий Сперанский использовал лизат лейкоцитов для расплавления нервной ткани путем обычной аппликации.

Выделенные синдромы предполагают выключение целых физиологических систем с жесткими механизмами экономии субстратов для гиперактивированных митохондрий.

Данное состояние нельзя обозначать только как интоксикацию, но в то же время это и не стрессорная реакция в чистом проявлении. Алкоголизм следует рассматривать как патологическую активацию катаболизма – «патологический обвал катаболизма».

Превышение физиологической нормы какими-либо промежуточными метаболитами с патологическими последствиями и есть эндогенная интоксикация. Значение именно интоксицирующего компонента в патологии меньше по сравнению с эффектами патологического метаболического напряжения и изменения соотношения субстратов в метаболических потоках.

«Надцикловая система» регуляции метаболизма позволяет длительно координировать обмен белков и углеводов без особых последствий даже в экстремальных ситуациях с минимальным использованием липидного обмена (только на синтез стероидов), что является более древним механизмом, не требующим гормональной настройки.

Это и регистрируется на уровне привычных биохимических параметров крови. С двух сторон – со стороны теоретической биохимии и со стороны клиники – мы подошли к одним и тем же выводам.

В основе патогенеза так называемого абстинентного синдрома лежит патологически активный катаболизм с быстрым истощением гликогенового ресурса и втягивание в «воронку» катаболизма аминокислот. Лишение этанола приводит к дыхательной недостаточности на уровне митохондрий (нехватка субстрата для ЦТК, производства АТФ и обеспечение нормального транспорта Н+-иона на кислород).

В клинике присутствует витальный характер алкогольного влечения. Именно поэтому с отменой этанола создаются реальные условия для осложнений в виде дыхательной недостаточности, ухудшения состояния вплоть до смертельных исходов.

Терапевтическая тактика должна содержать три технологических компонента.

1. Субстратное обеспечение ЦТК.

2. «Притормаживание» (обратимое и регулируемое торможение) метаболической топки.

3. Инактивацию стимуляторов метаболизма и в первую очередь – АЦД.

Первые два момента метаболически противоречивы, так как торможение горения необходимо, но и полное тушение «смерти подобно». Жизнь пациента находится на «лезвии ножа». Именно в этот момент крайне важно знать и попытаться регулировать эти противоречивые процессы, используя объективные критерии.

Для этих целей средства выбора:

1) концентрированные растворы глюкозы с инсулином, аминокислоты, глицерин. Фактором, стимулирующим субстратное обеспечение, является и этанол, но с известными последствиями;

2) группа кальциевых блокаторов разной области приложения – нифедипин, верапамил, циннаризин. Тем же целям, но с нежелательными эффектами, служат фенобарбитал, опий и, с меньшим негативным компонентом, нейролептики (галоперидол);

3) нормализация «горения» ЦТК (инактивация АЦД и свободных жирных кислот).

Смесь Попова (50 мл воды, 50 мл спирта, 1 г аспирина, 0,02 г фенобарбитала) патогенетически объясняет ряд клинических проявлений. Фенобарбитал полностью выключает регуляторное влияние коры головного мозга на метаболизм, а аспирин через увеличение текучести мембран улучшает нарушенную микроциркуляцию.

Вегетоастенический синдром как проявление острых алкогольных реакций сопровождается тахикардией, которую можно рассматривать и следствием катаболизма, так как митохондриальному полю требуется большее количество кислорода. Потливость можно рассматривать как один из механизмов удаления избытка энергии. Характерно, что у большинства больных наблюдается субфебрилитет.

Но даже при проведении эффективной терапии длительность ремиссии и астенизация сохраняются до 1,5 лет, что является дополнительным подтверждением нарушений не патофизиологического, а вертикально-дистрофического типа с вовлечением генома.

Понимание патогенеза алкоголизма связано с двумя ключевыми проблемами – гиперстимуляция митохондрий и белковая дистрофия, где второе состояние — следствие первого, а их суммирующий результат – описанные 20 синдромов. А самое главное в патогенезе алкоголизма связано с межорганной конкуренцией за дефицитные аминокислоты между органами, где мозг – постоянно страдающая сторона.

Публикуется по: И.М. Рослый. Алкоголизм: Крах белкового обмена.

Оставить комментарий

http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif 
 
Стопалкоголь-Элит
Восстанавливающие

Отзывы пациентов

Отзыв Николая: «Год назад я прошел сеанс по методу снятия подсознательных барьеров в центре В.А. Цыганкова. После этого сеанса весь год не пил, чувствовал себя хорошо. Сейчас пришел вновь, чтобы пройти такой же сеанс».

Отзыв Тамары: «Мне было очень плохо, и я не могла решить свою проблему с выпивками самостоятельно. Пришла на прием к Владимиру Анатольевичу Цыганкову и за один сеанс я почувствовала себя намного лучше. На душе стало спокойно, настроение улучшилось, нет тяги к алкоголю. Могу сама жить без спиртного и чувствовать радость от того, что способна управлять своей жизнью».

Отзыв Павла: «Поставил защиту от алкоголя полгода назад. Получил хорошее самочувствие, начал сбрасывать лишний вес, да и в семье все наладилось. Решил поставить защиту еще на год. Благодарю сотрудников центра Владимира Цыганкова за вниматеьное отношение и квалифицированную помощь!».

Отзыв Степана Тимофеевича: «Я пил почти каждый день долгие годы. Потом принял решение поставить защиту от алкоголя и не нуждаться в нем больше. Но для того, чтобы поставить защиту от алкоголя требовалось не пить семь дней, а я не мог уже и одного дня не пить. Помог мне «Стопалкоголь-Элит». Я стал пить отвар этого фитосбора и уже через несколько дней заметил, что заметно снизилась тяга к алкоголю, самочувствие стало лучше. Я сделал над собой небольшое усилие, не пил семь дней и записался на сеанс постановки защиты по методу снятия подсознательных барьеров в центр Владимира Анатольевича Цыганкова. После этого не пью уже 8 лет. Я очень благодарен В.А. Цыганкову. Дай Бог ему много лет жизни и хорошего здоровья!»

Отзыв Алексея: «Мне хочется выразить благодарность Владимиру Анатольевичу Цыганкову за то, что он помог мне остановить мое пьянство три года тому назад. Дай Вам Бог здоровья и долгих лет жизни, уважаемый Владимир Анатольевич! Мне помог «Стопалкогль-Элит» и восстанавливающие фитосборы».

Отзыв Татьяны: «Метод снятия подсознательных барьеров – замечательный. Жизнь кардинально изменилась в лучшую сторону, улучшилось психологическое состояние, абсолютно исчезла тяга к алкоголю. Прошла тревожность и депрессия. Чувствую себя здоровой. Искренне благодарю всех, кто мне в этом помог!».

Отзыв Михаила: «С благодарностью вспоминаю, как легко и комфортно прошел сеанс по методу безопасного кодирования. Спасибо за возвращение к нормальной жизни! Не пью уже 9 месяцев. Через три месяца приду к вам продлевать защиту от алкоголя еще на год. Благодарю персонал центра Владимира Цыганкова за доброжелательное отношение».

Отзыв Александра Ивановича: «Я пил более 20 лет. Никак не мог остановиться. Слишком сильной была тяга. Но 5 лет назад я смог все-таки бросить пить насовсем. Мне помогли фитосборы «Стопалкоголь-Элит» и «Восстанавливающие». Восстанавливающие сборы оказались особо полезными: восстановилась печень, восстановились почки. Даже врачи удивились. Теперь я к ним уже не хожу и таблетки не принимаю. Уже 5 лет живу трезво. Большое спасибо центру Владимира Цыганкова!»

Отзыв Веры: «Присоединяюсь к добрым отзывам о Владимире Анатольевиче Цыганкове. Я пила долго и много. Два года назад перенесла инфаркт. Именно тогда я пришла к Владимиру Анатольевичу Цыганкову и он поставил мне защиту от алкоголизма. Потом он научил меня управлять своими мыслями и чувствами, научил справляться со стрессами и страхами. Хожу в храм, а вместо алкоголя пью душистые, вкусные и полезные лекарственные травы. Я живу новой, счастливой жизнью».

Отзыв Станислава Михайловича: «Когда я впервые прошел сеанс по методу снятия подсознательных барьеров, то продержался без спиртного недолго - через 9 месяцев начал пить снова, хотя защита от алкоголя была на 1 год. Выпить уговорили друзья, сказали, мол, ничего страшного не произойдет, срок неупотребления уже подходит к концу. По глупости я послушался из выпил... и запои вновь вернулись. Я записался снова в центр Владимира Цыганкова на сеанс по методу снятия подсознательных барьеров. Мне поставили защиту от алкоголя сначала на 6 месяцев, в потом на 1 год. Полтора года уже не пью и чувствую себя прекрасно. Второй раз ошибки не совершу, никому не удастся уговорить меня выпить. Мне этого не хочется и не надо. И поэтому защиту от алкоголя продлю опять».

Отзывы наших пациентов смотрите здесь

Свежие комментарии
Поделитесь ссылкой!

Отзывы родственников наших пациентов

Отзыв Инны: «Мой муж пил три десятка лет. Как я ни пыталась его лечить, ничего не помогало. Когда я обратилась за помощью к Владимиру Анатольевичу Цыганкову, он мне открыл глаза на то, что я себя веду с мужем неправильно. Я поняла, что делать НЕ НАДО, а что делать НУЖНО. А вскоре и муж сам, без какого-либо давления с моей стороны бросил пить и начал лечиться. Благодарю Вас, Владимир Анатольевич! Вы заслуживаете самых добрых отзывов, и самых лучших отзывов заслуживает Ваша профессиональная помощь пьющим людям и их женам».

Отзыв Ирины Ивановны: «Мой сын был запойный, более 10 лет пьянствовал беспробудно. Что я только ни перепробовала, ничего не помогало его вылечить. Но однаждыя с помощью психолога Владимира Анатольевича Цыганкова отказалась от ненужных и неправильных действий, а стала делать то, что реально может замотивировать сына на прекращение пьянства и лечение. Дела пошли в гору. Сын сам пошел в центр Владимира Анатольевича, поставил защиту от алкоголя по методу снятия подсознательных барьеров. Теперь уже четыре года прошло, как он не пьет совсем. Теперь я понимаю, что роль матери бесконечно огромна в деле реальной помощи сыну».

Отзыв Дарьи: «Я благодарна психологам центра Владимира Цыганкова за то, что они помогли мне увидеть свою страшную болезнь – созависимость от пьющего мужа. Они дали мне мне возможность адекватно посмотреть на себя, на мужа, на нашу жизнь и сделать необходимые шаги для создания трезвой, здоровой семьи».

Отзывы родственников наших пациентов смотрите здесь

Рубрики сайта
Яндекс.Метрика