Самоотношение как мишень индивидуальной терапии в реабилитации наркозависимых

Мишени индивидуальной психотерапии

На фоне высоких показателей распространённости наркомании и её разрушительных последствий возникает проблема разработки комплексных реабилитационных программ, включающих медицинскую, психологическую и социальную помощь наркозависимым. При составлении реабилитационного маршрута необходимо опираться на систему мишеней, позволяющую обосновывать выбор определённых психотерапевтических инструментов при лечении конкретного пациента с учётом имеющихся у него психосоциальных механизмов, участвующих в формировании и поддержании зависимости.

В качестве методической системы, позволяющей учитывать различные факторы, влияющие на выбор психотерапевтической тактики и стратегии, предложена типология мишеней психотерапии. Выделяются следующие группы психотерапевтических мишеней: 

1. Клинические психотерапевтические мишени (относящиеся к нозологии психотерапевтические мишени). В эту группу включаются феномены, описываемые языком клинической семиотики и специфичные для определённого заболевания. В случае с наркологическим пациентом в эту группу будет входить основной диагноз — зависимость от психоактивных веществ, а также другие синдромы, отражающие коморбидность конкретного пациента;

2. Мишени, специфичные для феномена личности. К этой группе относятся мишени, специфичные для индивидуально-психологических и личностных особенностей пациента. Они не связаны с конкретным

типом расстройства, но являются существенными факторами возникновения и развития расстройств;

3. Мишени, специфичные для психотерапевтического процесса. Описывают специфику построения психотерапевтических отношений, качество и специфику психотерапевтического контакта;

4. Мишени, специфичные для клинической ситуации. Выделение данной группы связано с изучением особенностей личностного функционирования с учётом психологических знаний, предыдущего опыта психотерапии и других видов лечения, особенностей коммуникации, обусловленных культуральными факторами, особенностями микросоциальной ситуации. Эти феномены оказывают непосредственное влияние на качество психотерапевтического процесса и саму возможность его осуществления;

5. Мишени психотерапевтических методов. Выделение этих мишеней позволяет оценивать адекватность метода заявленным целям психотерапии.

Наиболее важными являются клинические и специфичные для феномена личности психотерапевтические мишени. Согласно В.Н. Мясищеву, личность понимается как система отношений человека к окружающему миру и к самому себе. При этом на данный момент в отечественной психологии проблема отношений лиц с наркотической зависимостью слабо разработана.

Изменённые отношения аддиктов неизбежно приводят к изменениям самоотношения, служащего важнейшим фактором образования и стабилизации единства личности, представляющего её регуляторный, стержневой компонент [3]. Следовательно, нарушение самоотношения как одна из центральных мишеней при работе с наркозависимыми требует глубокого и детального научного анализа.

Исследование «мишеней» индивидуальной психотерапии наркозависимых

Цель исследования: выделение «мишеней» индивидуальной психотерапии наркозависимых и изучение индивидуальных особенностей самоотношения пациентов.

Задачи исследования:

1) анализ отношений пациентов в семейной системе;

2) анализ истории жизни пациентов;

3) изучение самоотношения пациентов;

4) выбор и обоснование психотерапевтических мишеней;

5) оценка динамики психотерапевтического процесса и прогноза.

Объект и методы исследования:

Обследованы 32 наркозависимых в возрасте от 18 ДО 25 лет, находящихся на стационарной реабилитации в медицинском центре «Бехтерев» (экспериментальная группа), и 32 здоровых испытуемых (контрольная группа). С учётом поставленных задач в данном исследовании применялись клинико-психологический и экспериментально-психологический методы.

В качестве клинико-психологических использовались клинико-биографический и патобиографический методы, а также включённое наблюдение в процессе индивидуальной психотерапии. Использовались экспериментально-психологические методики: тест-опросник самоотношения (Столин В.В., Пантилеев С.Р., 1985); методика «Кто я?» (Кун М., Макпартленд Т., модификация Румянцевой Т.В., 2006); а также патобиографическая методика «Линия жизни» (Василенко Т.Д., 2012). Проведено исследование группы аддиктов в сопоставлении с контрольной группой здоровых лиц, а также дан анализ единичного случая.

 

Результаты исследования групп наркозависимых

Результаты изучения группы наркозависимых по методике «Кто я?» позволили установить, что наркозависимые обладают более низким уровнем рефлексии по сравнению со здоровыми испытуемыми. Средний показатель количества ответов у наркозависимых составляет 18,5 при стандартном отклонении 8,79, в то время как в контрольной группе этот показатель достигает значения 26,5 со стандартным отклонением 8,21.

Наркозависимые имеют более негативные представления о себе, что подтверждается результатами методики «Кто я?» и результатами опросника самоотношения В.В. Столина: низкий уровень самоуважения (42,60 – 26,42), слабовыраженная аутосимпатия (47,10 – 23,42), тенденция к самообвинению (58,20 – 22,6; в контрольной группе – 45,34), значительно менее выраженная способность к самопринятию (50,20 – 28,8; в контрольной группе – 80,22).

Другой отличительной характеристикой самоотношения у 78% наркозависимых является наличие параллельно существующих противоположных представлений о самом себе. Полученные результаты по методике «Кто я?» согласуются с результатами по шкале «Самопонимание» опросника самоотношения: уровень самопонимания у аддиктов значительно ниже в сравнении с контрольной группой (у наркозависимых среднее – 44,57; в контрольной группе – 70,32).

Лишь у 28 % пациентов и у 69% здоровых в методике «Кто я?» обнаруживаются ответы, раскрывающие физическую идентичность. Большинство аддиктов склонно к отчуждению и непринятию своего тела.

Деятельная идентичность, отражающая занятия, способности и достижения, слабо представлена у наркозависимых (у 34% пациентов и 72% здоровых). С этим связана и слабая сформированность социальной идентичности, проявляющаяся у аддиктов в обозначении семейных ролей и отсутствии указания на принадлежность к различным социальным группам.

Прямое обозначение пола присутствует только у 16% зависимых, что отражает несформированность половой идентичности и представлений о полоролевом поведении. «Перспективное Я», включающее цели, намерения и пожелания, находит отражение лишь у 19% наркозависимых и у 59% здоровых.

Самоописания аддиктов относительно сферы «Я»-будущего отличаются расплывчатостью. Низкая распространённость и неопределённость ответов, относящихся к «Я»-будущему, указывает на выраженную дезинтеграцию между образом «Я» в настоящем и будущем.

Понятие личностный подход, традиционно подчёркиваемое в отечественной литературе, является одним из важнейших теоретико-методологических принципов медицины. В процессе психотерапии важно учитывать как общие черты определённой группы, так и специфические личностные особенности пациента. Поэтому крайне актуальным представляется детальное исследование клинических особенностей личности больного в рамках использования такого клинического подхода, как «изучение единичных случаев».

История наркомана

В качестве иллюстрации к постановке психотерапевтических мишеней конкретному пациенту приведём следующий клинический пример.

Пациент – Андрей, 25 лет. Обратился в медицинский центр «Бехтерев» по настоянию друзей в связи с зависимостью от психоактивных веществ (пентазоцин, буторфанол, налбуфин, алкоголь). Жалобы: зависимость от психоактивных веществ, негативные эмоциональные переживания вины, стыда. Стаж употребления на момент поступления в клинику – 2 года.

Семья, отношения в семейной системе. Первоначальный состав семьи: мать, отец, старший брат (на 10 лет старше). Отец ушёл из семьи, когда мальчику было 5 лет. В последующие годы Андрей отца видел редко, обычно в свой день рождения. Отец умер 1 год назад, о чём Андрей узнал от знакомых. Пациент рассказывает, что, хотя между ними никогда не было близких отношений, для него известие о его смерти «стало ударом».

В целом, характеризует отца как «доброго, адекватного, порядочного», «когда нужно, всегда был мужиком». Пациент вспоминает, что в детстве испытывал страх перед ним. Он никогда не бил мальчика, но, по словам пациента, «один раз накричал, это очень напугало». Отец длительное время злоупотреблял алкоголем. Отношения между родителями до их развода характеризует как конфликтные.

Мать – врач, заведует отделением. Пока дети росли, занималась материальным обеспечением семьи. Опекающая, контролирующая, тревожная, без вредных привычек. По словам пациента, мать много работала: «С восьми до восьми, ей при жизни можно памятник ставить». В детстве отмечался страх, что мать может не вернуться домой.

Пациент характеризует отношения с матерью как теплые, в то же время говорит, что мать «морально кастрировала» его, сообщив ему, что он изначально «воспринимался девочкой и только потом стал мальчиком». Андрей отмечает, что между ними сформировалось негласное правило — не обсуждать проблемы друг с другом. Мать часто интересуется его делами, но Андрей обычно отвечает: «Всё хорошо», — не уточняя и избегая прямых разговоров, чтобы не расстраивать и не провоцировать её беспокойство и ухудшение физического состояния. «Она не знает меня, поэтому я поддерживаю для неё образ Андрюшеньки». Пациент отмечает, что боится за здоровье матери, поэтому не может быть полностью искренним с ней.

До развода отца с матерью мальчик часто становился свидетелем конфликтов между ними. Во время их разговоров на кухне чувствовал напряжение и страх, что отец «может что-то сделать с мамой». Пациент отмечает, что через всю его «жизнь проходит страх, что с мамой может что-то случиться».

Отношения со старшим братом Андрей характеризует как «неблизкие», что объясняет большой разницей в возрасте и тем, что брат рано начал жить самостоятельно. Андрей характеризует брата как человека отзывчивого и доброго. В настоящее время брат имеет собственную семью, финансово независим и оплачивает лечение Андрея в клинике.

История жизни пациента анализировалась с использованием патобиографической методики «Линия жизни». По мнению Т.Д. Василенко, «Линия жизни» представляет собой субъективное структурирование жизненного пути, основанное на актуально значимых переживаниях пациента. Андрей выделил 19 наиболее значимых событий прошлого, что указывает на высокий уровень развития рефлексии. Остановимся на наиболее значимых событиях, выделенных пациентом.

1. «Страх перед отцом» (5 лет). Отец злоупотреблял алкоголем, мальчик очень боялся его гнева. Иногда кричал на мальчика, но никогда не наказывал физически. Отец и мать начали конфликтовать, Андрей боялся, что отец мог сделать что-то плохое с матерью;

2. «Страх перед социумом» (6 лет). По словам пациента, этот страх возник ещё в детском саду. Из-за «плохого поведения» у мальчика не сложились отношения с воспитательницей. Она угрожала: «Если бы ты был моим сыном, я бы тебя по стенке размазала», — обещала засунуть в стиральную машину. Отношения с большинством сверстников в этот период складывались хорошо, начали появляться друзья. В рамках этого же события пациент упоминает, что ещё с детского сада любил девочек. В этот период была мечта: «Спасти от злодея девушку. Хотел выглядеть в глазах женщин героем»;

3. «Попытки самоутверждения за счёт физической силы» (9-10 лет). Андрей участвовал в драках со сверстниками. Пациент отмечает, что в этом возрасте одноклассники часто «специально подстрекали» его на конфликты. «Я не всегда выигрывал, и это влияло на мою самооценку. С тех пор во мне много агрессии». «У нас правилом хорошего тона было плохо учиться и заниматься ерундой». Андрей негативно оценивает компанию, которая сформировалась в его школе;

4. «Расслойка в классе» (15-17 лет): среди сверстников стали появляться богатые и бедные, которые общались в своих компаниях. В этом периоде стал «изгоем». Пациент говорит, что в школе царила атмосфера «лжи, предательства, радости от унижения других людей». Иногда сам Андрей провоцировал драки, по его словам, таким образом, пытаясь самоутвердиться. «С каждый днем атмосфера в классе только ухудшалась». Андрей был рад, что, окончив школу, отказался присутствовать на выпускном вечере;

5. «Влюблённость в учительницу» (15 лет). Андрей хотел больше видеться с ней под предлогом, что хочет заниматься её предметом дополнительно. Они общались, ходили в гости друг к другу. Учительница, по словам Андрея, догадывалась о его чувствах и относилась к ним деликатно, много помогала с учебой. Интимных отношений у подростка с ней не было. Пациент вспоминает: «Безумно любил её, до одержимости, она была собирательным образом идеала женщины для меня». Переживания были настолько сильными, что Андрей вынужден был рассказать о своих чувствах матери, после чего мать отвезла его на консультацию к психологу. После консультации Андрей почувствовал себя более уверенно и спокойно:

6. «Поступление в медицинскую академию» (17-18 лет). Был очень рад, что стал студентом, «почувствовал себя другим человеком». Своё состояние описывает как «эйфорию, которая быстро рассеялась». Эмоциональная атмосфера в группе для Андрея оказалась негативной: «подколки, ложь, сплетни, издевательства». Ввиду сложных отношений в группе пациент вынужден был оставить учёбу. На следующий год Андрей поступил в тот же вуз. На период учёбы он уехал из родного города и проживал в общежитии. Отношения в новой группе сложились для Андрея удачно, пациент вспоминает о тёплых, дружеских отношениях с однокурсниками;

7. «Признание в любви» (19 лет): Андрей признался в любви девушке, с которой длительное время поддерживал дружеские отношения, но получил отказ. В этот период начал активно заниматься своим здоровьем. Учёба в медицинском вузе в этот период перестала вызывать интерес и приносила разочарование: «Это профанация, не учеба, не научная деятельность»;

8. «Появление новых друзей» (21-24 года): вошёл в новую компанию старших по возрасту людей – семья и их знакомые. Этот период Андрей характеризует как «ключевой момент в жизни»: «Видел другую жизнь, другую среду, где можно нормально общаться с людьми. Там не было предательств, манипуляций». Сразу после окончания вуза некоторое время учился в ординатуре по терапии и работал врачом-терапевтом в психиатрической больнице. Работа нравилась, но вызывала значительное эмоциональное напряжение, и он вскоре её оставил;

9. «Устроился гувернёром в семью друзей» (24-25 лет): жил в течение 1 года в их семье (хозяйка, её дочь и сестра). В этот период совмещал учёбу в ординатуре и работу гувернёром: занимался домашней работой и воспитанием девочки. Пациент чувствовал себя очень комфортно в доме друзей: «Это был взлёт духовный и материальный». Периодически появлялись разногласия в отношении воспитания детей, у Андрея появилось чувство, что его «недооценивают, не понимают», по словам Андрея, начал проявляться его эгоизм;

10. «Влюбился в хозяйку» (25 лет). Андрей отмечает, что испытывал влюбленность еще до начала работы в её доме, однако из-за разницы в возрасте и социальном статусе не решался признаться ей в своих чувствах. Постепенно у Андрея складывались доверительные отношения с дочерью хозяйки. Андрей влюбился в неё, стал ухаживать за ней. В связи с невозможностью открыто выражать чувства к хозяйке и её дочери нарастала тревога. Чувство тревоги стало настолько сильным, что Андрей признался хозяйке, что влюблён в её дочь. Хозяйка спокойно отнеслась к признанию Андрея, но предупредила, что до совершеннолетия дочери между ними не должно быть половых отношений. Постепенно у Андрея появлялось желание полностью контролировать жизнь дочери хозяйки: «Проявилось моё собственничество». У неё это вызывало раздражение, отношения стали охладевать. Эмоциональное состояние в тот период пациент описывает как «депрессивное», «но меня всё равно не бросали, пытались вытащить, как могли…». Со временем у пациента всё больше накапливалась обида на семью, в доме которой он работал: «Не так относятся, не так любят». Именно в этот период Андрей начал принимать медицинские препараты «для расслабления». «Я жалел себя, поэтому мне казалось, что я могу позволить себе некоторые излишества». «Постепенно перестал чувствовать себя человеком без них». Употребление Андреем препаратов долгое время оставалось не замеченным окружающими. Когда хозяйка была Б отъезде, позвонил ей и сказал, что больше не будет работать в их доме, что к нему «плохо относятся», оставил ключи и ушёл из дома, в котором работал гувернёром;

И. «Уход в употребление» (25 лет). После ухода из дома друзей в течение 3 дней употреблял алкоголь. После чего «начал приводить себя в порядок, занимался дыхательными, физическими упражнениями, лечился методами нетрадиционной медицины. В этот период больше всего волновали отношения с друзьями, у которых работал гувернёром. Андрей тяжело переживал вину, связанную со своим уходом из их дома: «С моей стороны это было предательство». Некоторое время не работал и жил на съёмной квартире с двумя соседками, материальную помощь оказывали брат и мать. Постепенно снова начал общаться с людьми, у которых работал, но «отношения уже не были такими близкими». В это же время возобновил периодическое употребление ПАВ. Восстановление отношений приводило к развитию «грандиозного чувства вины»: «Я предал, не оправдал их веру в порядочность». Соседи по съёмной квартире осуждали Андрея за испорченные отношения с той семьёй, что привели к дальнейшему ухудшению состояния: «Мне казалось, они лучше меня знают, выше по духовному, интеллектуальному развитию — меня это подкосило». Постепенно употребление ПАВ стало регулярным, появилось желание попробовать более сильные препараты. Проявилась симпатия к соседке по съёмной квартире. По настоянию друзей, госпитализирован в центр «Бехтерев».

Цели пациента на будущее:

1. Трезвость, отказ от употребления психоактивных веществ (ПАВ);

2. Восстановление отношений с семьёй, в доме которой он работал;

3. Переобучение на дерматовенеролога.

Таким образом, на основании анализа событий «Линии жизни» можно отметить, что пациент на протяжении многих лет находится в состоянии эмоциональной зависимости от значимых для него женщин: матери, учительницы, подруги в институте, хозяйки дома, в котором он работал, её дочери. Эти женщины давали ему «материнскую» заботу и контроль.

Разница в возрасте, социальном статусе ограничивала его возможности выражения чувств и провоцировала возникновение страха быть отвергнутым, чувства вины и стыда за свою симпатию. Невозможность прямого выражения любви, гипертрофированное чувство вины и стыда привело к нарастанию тревоги и необходимости «эмоциональной анестезии», быстро достигаемой с помощью психоактивных веществ.

Зависимость пациента также подкреплялась его устойчивой фиксацией на сфере эмоциональных отношений, всеобъемлющим страхом быть отвергнутым значимой фигурой. У пациента наблюдалась значительная зависимость самоотношения от внешних оценок, что привело к резким колебаниям его самооценки от идеализации до полного обесценивания образа «Я».

С помощью методики «Кто я? и опросника самоотношения В.В. Столина (Столин В.В., Пантелеев С.Р., 1985) был проведён анализ самоотношения личности. В методике «Кто я?» пациент дает 39 самоопределений. По данным нашего исследования, средний показатель здоровых испытуемых составляет 26,5 со стандартным отклонением 8,21.

Количество ответов, данное пациентом, выходит за пределы одного стандартного отклонения контрольной группы и является показателем гиперрефлексивности. При этом для большей части группы наркозависимых, напротив, характерна сниженная рефлексия (ср. значение 18,5 при а – 8,79). Высокий интерес испытуемого к пониманию самого себя подтверждается и высоким, по сравнению с другими наркозависимыми, показателем шкалы самоинтереса (IV) опросника самоотношения В.В. Столина (71,33), что может служить ресурсом при проведении психотерапии.

Лишь 44% ответов в методике «Кто я» оцениваются пациентом как положительные, что значительно ниже среднего показателя в группе здоровых (68,3% с а 13,9). При этом 26% самоописаний оцениваются пациентом однозначно негативно (при среднем показателе в группе здоровых – 15%). Негативные «Я»-репрезентации пациента отражаются и в результатах опросника самоотношения В.В. Столина:

1) низкий уровень самоуважения (44,6);

2) низкая аутосимпатия (28);

3) более выраженная, по сравнению со здоровыми лицами, тенденция к самообвинению (81,67);

4) значительно более низкий уровень самопринятия (34,33);

5) резко негативный показатель ожидаемого отношения от других (9).

Эти результаты свидетельствуют о тенденции к обесцениванию своего «Я», а также о выраженном чувстве стыда перед окружающими.

Обращает на себя внимание большое количество противоречивых ответов в методике «Кто я?»: «мягкий – жёсткий», «открытый – замкнутый», «ленивый – ответственный», «обучаемый – инертный», «хитрый – непредусмотрительный». Эти противоречия связаны со слабостью эго и характерны для пограничного уровня личностной организации.

У пациента отсутствуют ответы, связанные с физической идентичностью, что указывает на тенденцию к отчуждению и непринятию своего тела. Кроме того, слабо представлены деятельная и социальная идентичность, что свидетельствует, с одной стороны, о несформпрованносга восприятия себя как субъекта деятельности, с другой, – о слаборазвитой системе отношений, нуждающейся в перестройке. «Перспективное «Я» также не находит отражения в ответах пациента, отсутствие временной перспективы служит косвенным индикатором дезинтеграции образа «Я» в настоящем и будущем.

Практически все 39 самоопределений испытуемого относятся к сфере «Рефлексивного «Я» и раскрывают персональную идентичность: личностные качества, особенности характера, индивидуального стиля поведения. Такой перевес рефлексивного, внутреннего компонента образа «Я» на фоне слабого развития физической, половой, социальной, деятельной и перспективной идентичности приводит к повторяющимся попыткам разобраться в себе, усиливающим чувство вины, стыда и тенденцию к самообесцениванию ввиду неразвитости системы отношений, неопределённосги личностных границ в ней и недостаточной включённости в деятельность.

В исследовании, проведённом М. Куном и Т. Макпартлендом с использованием методики «Кто я?», показано, что здоровые респонденты склонны исчерпывать весь запас своих объективных характеристик (физическая, деятельностная, социальная идентичность) прежде, чем будут использованы субъективные характеристики (если вообще будут). В нашем исследовании это положение находит подтверждение в контрольной группе, в то время как наркозависимые сначала, напротив, называют субъективные характеристики.

Мишени индивидуальной терапии

Программа реабилитации предполагает проведение 10-12 индивидуальных сессий, что заставляет строго структурировать мишени индивидуальной психотерапевтической работы с пациентом. Сочетанное использование клинико-психологического и экспериментально-психологического методов позволило выделить наиболее важные и специфичные для данной личности мишени:

1. Стыд и страх перед самораскрытием;

2. «Грандиозная» вина;

3. Эмоциональная зависимость от значимых женщин;

4. Преодоление страха быть отвергнутым значимой фигурой;

5. Работа с психологической защитой обесцениванием, повышение самоуважения, принятие себя;

6. Преодоление фиксации на сфере эмоциональных отношений;

7. Проработка установок долженствования;

8. Принятие зрелой ответственности;

9. Формирование зрелой идентичности;

10. Конфликт между стремлением к власти и зависимостью;

11. Формирование навыков планирования и антиципации;

12. Интеграция образа тела;

13. Формирование деятельной и социальной идентичности;

14. Интеграция образа «Я» в прошлом, настоящем и будущем.

Таким образом, нам удалось выделить чёткие мишени индивидуальной терапии пациента, связанные с когнитивными, эмоциональными и регулятивно-поведенческими аспектами самоотношения.

Динамика. Сочетание структурированной индивидуальной и групповой терапии позволило значительно повысить эффективность терапевтического процесса. В настоящее время у пациента отмечается положительная динамика. Пациент начал раскрываться как на индивидуальных сессиях, так и в группе.

Постепенно произошло отреагирование негативных чувств по отношению к самому себе, снизилось чувство гипертрофированной вины и стыда, формируются позитивное самоотношение и устойчивая самооценка, появляются позитивные жизненные планы. Прогноз для пациента благоприятный. Однако, учитывая тот факт, что пациент имеет коморбидность по расстройству личности, для достижения устойчивого терапевтического результата необходима глубокая поддерживающая психотерапевтическая работа в те- чение, как минимум, одного года.

Таким образом, опора на систему психотерапевтических мишеней позволяет значительно структурировать, а также индивидуализировать процесс психотерапии, ориентируя его на личность конкретного пациента. Самоотношение, будучи центральным, регулирующим отношением личности, становится важнейшей мишенью при работе с наркозависимым пациентом.

Публикуется по: Будников М.Ю. Самоотношение как мишень индивидуальной терапии в реабилитации наркозависимых // Наркология. – № 8. – 2013. – С. 67-72.

Оставить комментарий

http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif 
 
Стопалкоголь-Элит
Восстанавливающие

Отзывы пациентов

Отзыв Николая: «Год назад я прошел сеанс по методу снятия подсознательных барьеров в центре В.А. Цыганкова. После этого сеанса весь год не пил, чувствовал себя хорошо. Сейчас пришел вновь, чтобы пройти такой же сеанс».

Отзыв Тамары: «Мне было очень плохо, и я не могла решить свою проблему с выпивками самостоятельно. Пришла на прием к Владимиру Анатольевичу Цыганкову и за один сеанс я почувствовала себя намного лучше. На душе стало спокойно, настроение улучшилось, нет тяги к алкоголю. Могу сама жить без спиртного и чувствовать радость от того, что способна управлять своей жизнью».

Отзыв Павла: «Поставил защиту от алкоголя полгода назад. Получил хорошее самочувствие, начал сбрасывать лишний вес, да и в семье все наладилось. Решил поставить защиту еще на год. Благодарю сотрудников центра Владимира Цыганкова за вниматеьное отношение и квалифицированную помощь!».

Отзыв Степана Тимофеевича: «Я пил почти каждый день долгие годы. Потом принял решение поставить защиту от алкоголя и не нуждаться в нем больше. Но для того, чтобы поставить защиту от алкоголя требовалось не пить семь дней, а я не мог уже и одного дня не пить. Помог мне «Стопалкоголь-Элит». Я стал пить отвар этого фитосбора и уже через несколько дней заметил, что заметно снизилась тяга к алкоголю, самочувствие стало лучше. Я сделал над собой небольшое усилие, не пил семь дней и записался на сеанс постановки защиты по методу снятия подсознательных барьеров в центр Владимира Анатольевича Цыганкова. После этого не пью уже 8 лет. Я очень благодарен В.А. Цыганкову. Дай Бог ему много лет жизни и хорошего здоровья!»

Отзыв Алексея: «Мне хочется выразить благодарность Владимиру Анатольевичу Цыганкову за то, что он помог мне остановить мое пьянство три года тому назад. Дай Вам Бог здоровья и долгих лет жизни, уважаемый Владимир Анатольевич! Мне помог «Стопалкогль-Элит» и восстанавливающие фитосборы».

Отзыв Татьяны: «Метод снятия подсознательных барьеров – замечательный. Жизнь кардинально изменилась в лучшую сторону, улучшилось психологическое состояние, абсолютно исчезла тяга к алкоголю. Прошла тревожность и депрессия. Чувствую себя здоровой. Искренне благодарю всех, кто мне в этом помог!».

Отзыв Михаила: «С благодарностью вспоминаю, как легко и комфортно прошел сеанс по методу безопасного кодирования. Спасибо за возвращение к нормальной жизни! Не пью уже 9 месяцев. Через три месяца приду к вам продлевать защиту от алкоголя еще на год. Благодарю персонал центра Владимира Цыганкова за доброжелательное отношение».

Отзыв Александра Ивановича: «Я пил более 20 лет. Никак не мог остановиться. Слишком сильной была тяга. Но 5 лет назад я смог все-таки бросить пить насовсем. Мне помогли фитосборы «Стопалкоголь-Элит» и «Восстанавливающие». Восстанавливающие сборы оказались особо полезными: восстановилась печень, восстановились почки. Даже врачи удивились. Теперь я к ним уже не хожу и таблетки не принимаю. Уже 5 лет живу трезво. Большое спасибо центру Владимира Цыганкова!»

Отзыв Веры: «Присоединяюсь к добрым отзывам о Владимире Анатольевиче Цыганкове. Я пила долго и много. Два года назад перенесла инфаркт. Именно тогда я пришла к Владимиру Анатольевичу Цыганкову и он поставил мне защиту от алкоголизма. Потом он научил меня управлять своими мыслями и чувствами, научил справляться со стрессами и страхами. Хожу в храм, а вместо алкоголя пью душистые, вкусные и полезные лекарственные травы. Я живу новой, счастливой жизнью».

Отзыв Станислава Михайловича: «Когда я впервые прошел сеанс по методу снятия подсознательных барьеров, то продержался без спиртного недолго - через 9 месяцев начал пить снова, хотя защита от алкоголя была на 1 год. Выпить уговорили друзья, сказали, мол, ничего страшного не произойдет, срок неупотребления уже подходит к концу. По глупости я послушался из выпил... и запои вновь вернулись. Я записался снова в центр Владимира Цыганкова на сеанс по методу снятия подсознательных барьеров. Мне поставили защиту от алкоголя сначала на 6 месяцев, в потом на 1 год. Полтора года уже не пью и чувствую себя прекрасно. Второй раз ошибки не совершу, никому не удастся уговорить меня выпить. Мне этого не хочется и не надо. И поэтому защиту от алкоголя продлю опять».

Отзывы наших пациентов смотрите здесь

Свежие комментарии
Поделитесь ссылкой!

Отзывы родственников наших пациентов

Отзыв Инны: «Мой муж пил три десятка лет. Как я ни пыталась его лечить, ничего не помогало. Когда я обратилась за помощью к Владимиру Анатольевичу Цыганкову, он мне открыл глаза на то, что я себя веду с мужем неправильно. Я поняла, что делать НЕ НАДО, а что делать НУЖНО. А вскоре и муж сам, без какого-либо давления с моей стороны бросил пить и начал лечиться. Благодарю Вас, Владимир Анатольевич! Вы заслуживаете самых добрых отзывов, и самых лучших отзывов заслуживает Ваша профессиональная помощь пьющим людям и их женам».

Отзыв Ирины Ивановны: «Мой сын был запойный, более 10 лет пьянствовал беспробудно. Что я только ни перепробовала, ничего не помогало его вылечить. Но однаждыя с помощью психолога Владимира Анатольевича Цыганкова отказалась от ненужных и неправильных действий, а стала делать то, что реально может замотивировать сына на прекращение пьянства и лечение. Дела пошли в гору. Сын сам пошел в центр Владимира Анатольевича, поставил защиту от алкоголя по методу снятия подсознательных барьеров. Теперь уже четыре года прошло, как он не пьет совсем. Теперь я понимаю, что роль матери бесконечно огромна в деле реальной помощи сыну».

Отзыв Дарьи: «Я благодарна психологам центра Владимира Цыганкова за то, что они помогли мне увидеть свою страшную болезнь – созависимость от пьющего мужа. Они дали мне мне возможность адекватно посмотреть на себя, на мужа, на нашу жизнь и сделать необходимые шаги для создания трезвой, здоровой семьи».

Отзывы родственников наших пациентов смотрите здесь

Рубрики сайта
Яндекс.Метрика