Свойства мелатонина

МелатонинНейрофизиологические свойства мелатонина

Нейрофизиологический механизм действия мелатонина базируется на обнаруженной у него способности ограничивать возбудимость эмоциогеннных структур головного мозга.

По современным представлениям, организация эмоционального поведения определяется сложным взаимодействием коры больших полушарий и ряда подкорковых структур, в первую очередь относящихся к лимбической системе. В ее состав входят амигдала, перегородка, мамиллярные тела, отдельные гипоталамические ядра, а также гиппокамп.

Каждое из перечисленных образований может служить мишенью для действия мелатонина через заложенные в них специфические мелатониновые рецепторы. Как это происходит и к каким последствиям ведет, удобнее всего проиллюстрировать на примере изучения отношений эпифиза и мелатонина с гиппокампом.

Выбор данной структуры объясняется несколькими причинами. Еще в 1955 году P.D.McLean – один из основоположников учения о физиологической роли лимбических механизмов, исходя из узлового положения гиппокампа в головном мозге среди других мозговых структур, определил его как «сердце лимбической системы». 

В самом деле, уже тогда были хорошо документированы чрезвычайно тесные морфо-функциональные связи гиппокампа со многими элементами лимбического «круга Пейпеца», а также с различными зонами неокортекса и базальными ганглиями.

Опыт ученых позволяет нам говорить о своеобразной функциональной роли данного образования в организации эмоционального состояния и вместе с другими исследователями принимать его за «орган колебаний и сомнений», срабатывающий исключительно в ситуации поведенческой неопределенности, которая несет угрозу организму. На то, в частности, может указывать устойчивое сохранение повышенной тревожности, которая удерживается у животных долгое время даже после прекращения гиппокампальной электростимуляции. В условиях же поведенческого конфликта после частичного разрушения структуры, наоборот, отмечается появление «бесстрашных», «решительных» действий.

Не удивительно, что в силу указанных причин гиппокамп оказывается прямо заинтересован в формировании реакции на стресс, о чем свидетельствует ряд доказательств. Среди них – отчетливая перестройка его электрической активности у больных с невротическими расстройствами. У обезьян, погибших от зоосоциального стресса, наиболее выраженные нейродегенеративные изменения найдены именно в гиппокампе при минимальном повреждении клеточных элементов в соседних структурах мозга.

С другой стороны, резкое повышение возбудимости гиппокампа влечет за собой сенситизацию к стрессу. Согласно нашим наблюдениям, на фоне возрастания эмоциональной реактивности, обусловленной его длительным электрораздражением, плавательный стресс провоцирует более грубые нарушения во временной динамике плавательного поведения, чем в контроле при ложной стимуляции мозга. В то же время повреждение структуры выполняет роль своеобразного стресс-лимитирующего фактора, ибо гиппокампэктомированные особи оказываются гораздо устойчивее к стрессорной дизритмии.

Участие гиппокампа в стрессорной реактивности отчетливо лимитируется экзогенным мелатонином. Подобно другим противотревожным средствам (диазепам, пропранолол), он ослаблял проявления тревоги, возникающие после прекращения гиппокампальной электростимуляции у крыс. Это выражалось в том, что под действием низкой дозы гормона (0,1 мг/кг) учащалось число подходов к поилке, несмотря на болевое наказание.

По данным оценки вариативности сердечного ритма, у тех же животных повреждение гиппокампа сопровождалось дизрегуляторными проявлениями чаще с признаками симпатикотонии. Степень кардиальной дизрегуляции возрастала с увеличением объёма разрушенной ткани в ядре.

В таких условиях мелатонин, но не анксиолитик диазепам, ослаблял нарушение показателей кардиоинтервалограммы в прямой зависимости от величины гиппокампального дефекта. При небольших разрушениях мозга, снижая амплитуду моды, он несколько увеличивал вариативность кардиоциклов.

Если дизрегуляция в контроле за работой сердца на фоне более масштабных повреждений гиппокампа носила достаточно выраженный характер, мелатонин вызывал в целом адаптогенный эффект, нормализуя подобные изменения.

Модификация поведенческих и вегетативных сдвигов гиппокампального происхождения мелатонина может определяться его прямым ингибирующим влиянием на нейроны данной структуры. На то указывают результаты опытов с регистрацией функционального состояния гиппокампа.

Так, по ЭЭГ наблюдениям вечернее, но не утреннее, введение крысам мелатонина ограничивало специфический для данной структуры тета-ритм, тогда как эпифизэктомия приводила к его увеличению. Гормон дозозависимо угнетал разряды одиночных гиппокампальных нейронов у свободно передвигающихся крыс. Кстати, одновременно показано урежение спонтанной активности клеток в амигдапе и гипоталамусе при более слабой депрессии в неокортексе и хвостатом ядре.

На вопрос о том, существует ли прямая связь описанных сдвигов с антистрессорной активностью мелатонина, положительно отвечают данные нашего сравнительного изучения гистохимических и морфометрических характеристик гиппокампа интактных и стрессированных крыс. Как установлено, мелатонин (0,1 мг/кг) существенно не влиял на функциональное состояние пирамидных нейронов в поле СА1 гиппокампальной формации.

Непродолжительный плавательный стресс вызывал их активацию в форме возрастания уровня нуклеиновых кислот и снижения содержания гликогена, а также увеличения ядерно-цитоплазматического соотношения, принимаемого за морфометрический критерий повышения возбудимости нервных клеток. В этих-то условиях мелатонин и обнаруживал выраженные стресспротективные свойства, предупреждая развитие такого рода изменений. Подобным защитным действием гормона правомерно объяснять и ограничение под его влиянием гибели нейронов в различных областях ишемизированного мозга и особенно в поле СА1 гиппокампа.

В естественных условиях при организации стрессорной реакции между эпифизом и гиппокампом, по-видимому, складываются реципрокные отношения. Если мелатонин ограничивает деятельность этой мозговой структуры, то и она в свою очередь способна лимитировать эпифизарную активность, тем самым, создавая дополнительные предпосылки для развертывания более выраженного ответа на стресс.

В самом деле, стрессирование животных при их помещении в резервуар с водой, как и локальное разрушение гиппокампа, вызывали у крыс значимый (по сравнению с интактными особями) подъем уровня плазменного мелатонина. Во втором случае гормональный сдвиг оказывался гораздо более резким, особенно при ночных определениях. Когда же стресс предъявляли на фоне гиппокампэктомии, то такого рода подъём не возникал в силу нарушения механизма обратной связи в функциональном блоке эпифиз-гиппокамп.

Ослаблением посредством мелатонина повышенной возбудимости не только гиппокампа, но и других эмоциогенных структур, осуществляется, как очевидно, за счет включения представленных здесь мелатониновых рецепторов. Следует напомнить, что плотность последних оказалась довольно высокой именно в лимбических образованиях и срединном возвышении гипоталамуса.

В неокортексе и подкорковых ганглиях она заметно ниже. Важно, что с их помощью может происходить изменение функции нейромедиаторных механизмов, которые вовлекаются в регуляцию эмоционального состояния, в частности, в контроль за реакцией тревоги, аккомпанирующей стрессу.

Нейрофизиологический механизм антистрессорного и противотревожного действия мелатонина предполагает его активное вмешательство в работу тех мозговых структур, где заложены ГАМК-ергические и моноаминергические синапсы. Мобилизации первых в системе защиты от стресса вполне обосновано отводят одно из ведущих мест. Их запуск в лимбических центрах (в том числе в гиппокампе) и новой коре признают за важное условие ограничения эмоциональной реактивности и внутренней напряжённости, спровоцированных стрессом.

Самые разнообразные виды его от эмоционально-болевого до инфаркта миокарда сопровождаются в качестве защитной меры усилением синтеза ГАМК, в том числе за счет активации одного из ключевых ферментов – глутаматдекарбоксилазы. Известно также, что запуск ГАМК-рецепторов во многом определяет специфические противотревожные свойства бензодиазепиновых анксиолитиков.

Между тем, среди различных нейромедиаторных систем мозга ГАМК-ергические нейроны, в первую очередь, причисляют к наиболее вероятным мишеням для эпифизарного мелатонина. Этим во многом определяется своеобразный спектр его психотропной активности с отчетливым анксиолитическим компонентом.

Повышение эмоциональной реактивности у эпифизэктомированных животных совпадает с падением уровня ГАМК в целом мозге. Позднее оказалось, что в первые послеоперационные сроки меняются не только концентрация, но и суточная динамика накопления церебрального медиатора, а также плотность рецепторных участков его связывания.

Подобные сдвиги отчетливо предотвращались введением мелатонина. Сочетание гормона с ингибитором ГАМК-трансаминазы приводит к резкому повышению ГАМК в разных мозговых образованиях.

С другой стороны, повторные инъекции мелатонина вызывают усиленное связывание меченой ГАМК и типичного агониста ГАМК мусцимола с мембранами нервных клеток. Этим, вероятно, объясняется способность самого гормона в наномолярных концентрациях потенцировать тормозное влияние ГАМК на частоту разрядов одиночных нейронов таламуса.

Интересно также, что с возрастом в коре и гиппокампе крыс падает плотность мест специфического связывания ГАМК и мусцимола, хотя аффинность самих рецепторов заметно повышается. Подобное явление считают вторичным феноменом, возникающим вследствие первичного понижения выработки мелатонина при старении и ослабления его модулирующего влияния на функцию ГАМК-рецепторов.

Современная трактовка природы мелатонина контроля ГАМК-ергической передачи базируется на возможности модификации свойств тормозных ГАМК механизмов через разные типы мембранных и ядерных рецепторов, специфически реагирующие на мелатонин. С их помощью в силу возрастания чувствительности ГАМК-бензодиазепиновых комплексов гормон способствует прямому увеличению проницаемости нейрональных мембран для ионов хлора и развитию гиперполяризации.

В то же время усилению тормозных процессов могут содействовать и внутриклеточные сдвиги. Легко проникая внутрь нейронов, мелатонин в цитозоле способен трансформироваться в метоксикинуренамин, который обеспечивает уже изнутри дополнительное раскрытие хлорных каналов.

Наряду с активацией ГАМК-ергической передачи, обусловливающей ограничение эмоциогенных и дизритмических свойств лимбических центров, еще одной причиной антистрессорных возможностей мелатонина и эпифиза в целом служит, очевидно, изменение функции дофаминергических синапсов, деятельность которых гормон способен вполне отчетливо менять.

Как свидетельствовали результаты проведенных нами опытов на модели апоморфиновой стереотипии у крыс, принимаемой за показатель стимуляции постсинаптических дофаминовых рецепторов, мелатонин оказывает своего рода адаптогенное, модулирующее влияние на нигростриатную дофаминергическую передачу. Он ограничивает ее в случае исходной гиперактивности и, наоборот, усиливает в условиях слабости. Понижение чувствительности к медиатору таких рецепторов в условиях предшествующей активации должно, по нашему предположению, привести среди прочего к растормаживанию механизмов полосатого тела.

Позднее эти данные были подтверждены в исследованиях с непосредственной регистрацией активности клеточных элементов полосатого тела. Оказалось, что в ответ на системное или местное ионофоретическое введение мелатонина, в зависимости от обстоятельств, наблюдаются торможение либо активация ритмики стриатных нейронов.

Тем самым подтверждается способность мелатонина выступать в роли модулятора дофаминергических синапсов. Мало того, у него показаны протективные свойства в виде ограничения дегенерации нигростриатных аксонов.

В противоположность, например, гиппокампу, усиливающему ответ на стресс, стриатум выступает в роли сдерживающего механизма. Будучи по природе своей поливалентной тормозной структурой, он способен ограничивать как эмоциональные, так и моторные проявления стрессорной реакции. Коль скоро нигростриатные дофаминергические пути преимущественно лимитируют стриатную деятельность, их ослабление неизбежно приведет к гиперфункции стриатума, а потому и к антистрессорному эффекту.

Подавление мелатонином стрессорной тревожности может определяться также запуском серотонинергических влияний, восходящих из мозгового ствола к рострапьнее расположенным структурам. При нарушении синтеза церебрального серотонина или блокаде серотониновых рецепторов облегчается невротизация животных с ростом агрессивности и падением стрессорной устойчивости.

По электрофизиологическим данным, этому сопутствует повышение возбудимости лимбических ядер. У крыс с наследственной предрасположенностью к реакциям тревоги и замирания найдены пониженное содержание серотонина в амигдале, перегородке и гиппокампе, более низкая плотность серотониновых рецепторов.

Последних описано несколько типов в зависимости от химической чувствительности и локализации на пре- и постсинаптических мембранах. Особое значение придаётся серотониновым рецепторам типа 1А, активация которых провоцирует анксиолитический, блокада же – анксиогенный эффекты.

У мелатонина показаны серотониномиметические свойства. Как установлено, он способен модулировать оборот и/или высвобождение серотонина из следующих от ядер шва рафофугальных аксональных терминалей.

Гормон нормализует нарушения в обмене церебрального серотонина в ряде мозговых структур, возникающие после эпифизэктомии, и в то же время данный медиатор участвует в реализации эпифизарного контроля за деятельностью некоторых эндокринных желез. За счет торможения активности триптофан пиролазы в печени мелатонин также косвенно влияет на глобальные превращения медиатора во всем организме.

В целом надо констатировать, что мелатониновая регуляция центральной серотонинергической передачи, как и в отношении других нейромедиаторных систем, носит неконкурентный и малоспецифический характер. Тем не менее, это позволяет мелатонину и таким путем участвовать в лимитировании стрессорного ответа и аккомпанирующей ему повышенной тревожности.

Таким образом, эпифизарный мелатонин обладает способностью вмешиваться в состояние различных нейромедиаторных процессов, связанных с деятельностью целого ряда мозговых структур, участвующих в формировании эмоциональных и моторных проявлений стрессорного ответа.

Однако, как свидетельствуют результаты современных экспериментальных исследований, подобный нейрофизиологический механизм является всего лишь частью стресс-протективной, антиневротической роли железы. Она имеет также иные слагаемые, из которых особое место принадлежит хронотропным свойствам мелатонина.

Хронобиологические свойства мелатонина

Гормон сна мелатонинХронобиологические свойства мелатонина базируются на двух основных постулатах. Во-первых, необходимо признание того обстоятельства, что обусловленный стрессом невроз представляет собой типичный хронопатологический феномен в виде более или менее устойчивой дизритмии. Во-вторых, следует учитывать подробно описанное выше положение, по которому главная биологическая миссия эпифиза сводится к участию во временной организации физиологических функций, осуществляемой посредством мелатонина.

В этой связи первый постулат, в отличие от более очевидного второго, нуждается в дополнительных доказательствах, если предполагать, что задачей гормона, помимо прочих эффектов, является ограничение дизритмии стрессорного происхождения через стабилизацию биологических ритмов.

В хронобиологии общепризнанно положение, согласно которому любое неблагоприятное воздействие на организм сопровождается обязательной перестройкой нормальных ритмических процессов. И этот, вполне аксиоматичный тезис, целиком приложим к стрессу и провоцируемому им невротическому состоянию.

Проблема состоит в том, в какой степени выражена и насколько устойчива во времени возникающая дизритмия. Тут приобретает значение множество переменных факторов (характер стрессора, его сила, частота предъявления и пр.). Слабо выраженный хронобиологический дефект обычно легко компенсируется за счет циклически функционирующих адаптационных механизмов.

В то же время сильное, к тому же хроническое стрессирование неизбежно затрагивает и базальный циркадианный периодизм в виде изменения амплитудно-частотных характеристик ритмики и/или фазового рассогласования колебательных процессов в форме десинхроноза. Социальные причины, хронический болевой или иммобилизационный стресс, сменные условия труда порой на длительный срок расстраивают циклы сон-бодрствование, проявлением чего у людей служит бессонница, которая почти в 100% случаев неизменно аккомпанирует невротическому статусу.

У больных обнаруживается также реорганизация амплитуды циркадианных и сезонных колебаний величины артериального давления и частоты сердечных сокращений, акрофазы обоих показателей могут смещаться на неактивный период суток, возникают отклонения в нормальной динамике секреции и моторики желудочно-кишечного тракта, эндокринные расстройства и т.д.

Дизритмическую природу стрессорного ответа наглядно иллюстрируют и экспериментальные данные, в том числе полученные нами в опытах на крысах с длительной, многодневной регистрацией у них циркадианной подвижности. В соответствии с наблюдениями других авторов хроническое стрессирование животных путем регулярных инъекций физиологического раствора вело к типичной реорганизации ритма.

Первоначально незначительное усиление общей двигательной активности по мере хроникализации воздействия сопровождалось постепенным увеличением амплитуды околосуточных колебаний локомоции. Знаменательно статистически достоверное повышение лабильности акрофазы ритма с некоторым смещением её на более ранние ночные часы, а также, судя по данным спектрограммы, усиление мощности высоко- и низкочастотных флюктуаций в структуре ритма.

Как показано в том же исследовании, мелатонин ослабляет стрессорную дизритмию. Подобно взятому для сравнения бензодиазепиновому анксиолитику тофизопаму, эпифизарный гормон предупреждал стрессорную перестройку циркадианной ритмики.

В сравнении с дезорганизующим ритм эффектом контрольных инъекций наблюдалось ограничение миграции его акрофазы и уменьшение мощности показателей спектрограммы. Хотя суммарный векторграфический профиль ответа на мелатонин внешне существенно не отличался от реакции на тофизопам, величина предложенного нами интегративного хронобиологического показателя под его влиянием снижалась более значительно. Это позволяло говорить о большей адекватности хронотропной, ритмстабилизирующей и одновременно антистрессорной активности гормона по отношению к эффекту традиционного анксиолитика.

Если ставить вопрос о зависимости стресс-протективных и антиневро- тических свойств мелатонина от его хронотропной активности и придавать этому более широкий функциональный смысл, то следует обратить внимание на два вытекающих отсюда момента.

Начальная поломка биоритмов, слабость временной организации той или другой функции должны благоприятствовать сенситизации к стрессу. Среди прочего на это указывают и результаты нашего исследования на крысах с предварительно дезорганизованной циркадианной ритмикой.

Они становились стойко аритмичными после разрушения водителя циркадианного периодизма СХЯ гипоталамуса, и на таком фоне существенно возрастала чувствительность животных к плавательному стрессу. С другой стороны, стабильность, надежная организация ритмики любого физиологического показателя или временной системы организма в целом будут определять резистентность индивидуума к стрессированию и, вероятно, облегчать выход из состояния стрессорной дизритмии.

Указанные моменты и легли в основу предлагаемого здесь понимания хронобиологической составляющей антистрессорного действия мелатонина. Если стать на точку зрения, что дезорганизованная ритмика является составным элементом болезни, а не индифферентным парафеноменом, то устойчивые биоритмы – важное условие резистентности к стрессу и невротизации.

Потому в естественных условиях ритморганизующая активность гормона, его способность ослаблять стойкую дизритмию, обусловленную эмоциональным напряжением, вполне может нести частичную ответственность за обеспечение стресс-протективной роли эпифиза. По всей вероятности, эта роль среди прочего сводится к профилактической защите мозга от слишком лёгкой невротизации.

Формирование невротического статуса всегда сопровождается одновременным запуском целого комплекса стресс-лимитирующих механизмов, целью которых служит адаптация к неблагоприятному воздействию. Наряду с эпифизом, в таком противостоянии стрессу участвует широкий круг мозговых образований стремящихся к ограничению гиперактивности эмоциогенных структур, и входящих одновременно в число центральных аппаратов управления ритмикой.

В нейрохимическом плане это предполагает вовлечение тормозной ГАМК-ергической передачи, реорганизацию взаимоотношений между отдельными моноаминами (норадреналином, дофамином, серотонином) в центре и на периферии, подавление перекисного окисления липидов. Следует учесть также, что в комплексной защите мозга от стресса заинтересованы, кроме того, эндокринная и иммунная системы, вклад которых обсуждается ниже.

С фармакологических позиций значимым представляется еще одно обстоятельство. Коль скоро традиционные анксиолитические препараты (диазепам, тофизопам и др.) обладают сходной с мелатонином хронотропной активностью, данное обстоятельство может служить дополнительным аргументом в пользу постулированного нами в прошлом положения о значении ритморганизующего действия для обеспечения их специфического противотревожного эффекта.

Эндокринные свойства мелатонина

МелатонинСтрессу присущи генерализованные сдвиги в эндокринной сфере, причём с особым постоянством ему аккомпанируют фазные изменения в функциональном состоянии гипоталамо-гипофизарно-адренокортикальной системы (ГГАС). Поэтому характер взаимодействия с ней эпифиза во многом обусловливает эндокринный аспект антистрессорных возможностей мелатонина.

Усиление секреции гормонов коры надпочечников – неизменный спутник любой стрессорной реакции, имеющий прямое отношение и к развитию ее эмоционально-выразительных проявлений. Стрессорное повышение плазменного уровня адреналовых гормонов несет, по-видимому, двоякий функциональный смысл. На начальном этапе невротизации кортикостероиды, повышая возбудимость лимбических эмоциогенных центров и провоцируя чувство тревоги, оказываются составным элементом поведенческой защиты от неблагоприятных факторов.

Особое значение в формировании и интеграции поведенческого, вегетативного и эндокринного компонентов стрессорного ответа сегодня придают кортиколиберину, продуцируемому преимущественно клетками паравентрикулярных ядер гипоталамуса. Он не только запускает работу ГГАС, но и непосредственно модифицирует деятельность различных экстрагипоталамических образований мозга. Это касается вовлекаемых в стрессорный ответ амигдалы, гиппокампа и других лимбических ядер, а также церебральных структур, участвующих в принятии адекватных решений в стрессорной ситуации – коры больших полушарий и стриатума.

Другое, существенное для обсуждаемой проблемы обстоятельство – наличие в периферических тканях и мозговых образованиях специфических кортикостероидных рецепторов, посредством которых плазменные гормоны по принципу обратной связи контролируют эмоциональное состояние и моторику.

Особо следует подчеркнуть высокую плотность глюкокортикоидных и кортиколибериновых рецепторов на аксонах нигростриатных дофаминергических нейронов, регулирующих функцию полосатого тела, что оказывается особо значимым для временной и поведенческой организации стрессорного ответа. Данное положение представляет большой интерес, если принять во внимание хронобиологические особенности стриатума, его чувствительность к эпифизарным влияниям и участие в генезе стресс-зависимых нарушений психики.

Запуск специфических кортикостероидных рецепторов, мобилизация механизма обратной связи в нейроэндокринной оси лимбические структуры – гипоталамический кортиколиберин – кора надпочечников может повлечь за собой и негативные последствия. В условиях затянувшегося стресса и повышенной секреции глюкокортикоидов либо экзогенной глюкокортикоидной интоксикации, как показано на примере гиппокампальных нейронов, вполне вероятна их чрезмерная активация с последующим ослаблением резистентности эмоциогенных структур к неблагоприятным воздействиям, вплоть до их полной атрофии. Подобные сдвиги, по-видимому, лежат в основе депрессивных расстройств и порой развиваются на почве устойчивой невротизации.

Эпифиз посредством МТ устанавливает функциональные связи с ГГАС. Они приобретают выраженный сдерживающий характер только в случае резких отклонений в деятельности надпочечников, в том числе спровоцированных стрессом. Мелатонин ослабляет повышенную активность гипоталамических нейронов и лимитирует чрезмерно усиленный выброс дофамина в преоптической области и заднем гипоталамусе, спровоцированные сильным стрессированием животных. С помощью гормона может ограничиваться функция активированных стрессом механизмов ГГАС на разных уровнях управления секрецией кортикостероидов.

Такими причинами, вероятно, объясняется показанная нами способность экзогенного мелатонина даже в небольших дозах понижать уровень плазменного кортикостерона у крыс и ликвидировать резерпиновый гиперкортицизм. Последний, напротив, потенцируется на фоне удаления эпифиза.

В то же время существует и обратный контроль со стороны надпочечников за состоянием эпифиза, особенно легко выявляемый в условиях стресса. Так, под влиянием адреналэктомии устраняются сдвиги в уровне эпифизарного МТ и активности N-ацетилтрансферазы, которые возникают при стрессировании крыс. Казалось резонным отнести такого рода превентивный эффект за счёт падения уровня циркулирующих в крови катехоламинов, но, поскольку демедулляция надпочечников не меняет реакцию железы на стресс, более значимой представляется роль кортикостероидов.

Следовательно, мелатонин оказывается способен повышать устойчивость к стрессу и невротизации, в том числе, благодаря ограничению провоцируемых ими сдвигов в эндокринной сфере. И первоочередное значение имеет, очевидно, эпифизарное сдерживание функции коры надпочечников.

Иммунологические свойства мелатонина

МелатонинВключение иммунной системы также может нести ответственность за реализацию антистрессорных свойств мелатонина. В пользу этого, с одной стороны, свидетельствует распространённость иммунологических сдвигов при стрессе, с другой – наличие у мелатонина и эпифизарных пептидов иммунотропной активности.

Любое стрессирование сопровождается разной выраженности сдвигами иммунного статуса. Обширный экспериментальный и клинический материал по указанной проблеме весьма противоречив.

Тем не менее, опуская частности, правомерно говорить о прямо противоположном влиянии на иммунную систему острого и хронического стресса. В первом случае происходит ее защитная мобилизация, во втором же, напротив, чаще развивается прогрессирующий иммунодефицит.

Представлена целая серия доказательств, согласно которым хронический эмоциональный стресс, неизбежно приводящий к невротизации, психической депрессии, соматическим расстройствам, неблагоприятно сказывается на иммунной реактивности.

Как установлено в опытах на животных различных видов, в результате длительного стрессирования в крови отмечается падение общего количества лимфоцитов со снижением активности натуральных киллеров и продукции интерлейкинов. Повторный плавательный стресс у мышей, например, существенно менял соотношение разных популяций Т-лимфоцитов, особенно страдали клетки тимуса.

Принудительное плавание снижало и число антителобразующих клеток в селезенке и лимфатических узлах в разные фазы иммунного ответа. Обычно признаки отчётливой иммунной супрессии обнаруживаются уже через несколько дней после начала интенсивного стрессирования и проявляются в заметном угнетении фагоцитарной и миграционной активности лимфоцитов.

Экспериментальные наблюдения совпадают с результатами многочисленных исследований на людях, живших или оказавшихся в стрессорной ситуации. В частности, у лиц, часто подвергавшихся психотравмирующим воздействиям, выявлялось значительное снижение уровня Т-лимфоцитов в крови.

У работников спасательных служб, по роду деятельности испытывающих хроническое стрессирование, найдено пониженное плазменное содержание Т-хелперов, интерлейкина-2 и фактора некроза опухолей. Немаловажно, что у людей выявляется прямая связь между выраженностью стресса и нарушениями гуморального иммунитета.

Между тем у биологически активных соединений эпифиза и, прежде всего, мелатонина обнаруживаются иммуномодуляторные свойства, благодаря которым происходит усиление иммунной реактивности в условиях ее предшествующей депрессии и, напротив, ограничение на фоне предшествующей гиперактивности иммунной системы.

Удаление эпифиза либо его функциональная инактивация ограничивают работу иммунной системы со снижением гуморального и клеточного иммунитета у экспериментальных животных. Эти нарушения могут устраняться экзогенным мелатонином, демонстрирующим в подобных условиях иммуностимулирующую активность.

Последняя, естественно, должна выявляться и на фоне стрессорной иммуносупрессии. Действительно, повторное введение животным низких доз мелатонина резко ослабляет нарушение продукции антител, снижение массы тимуса и противовирусной резистентности, которые сопутствуют стрессу. В то же время эпифизэктомия усиливает иммунологический дефект стрессорного происхождения.

Сходные результаты представлены в исследованиях на людях. В ответ на повторное введение гормона стрессированным добровольцам у них показан рост количества естественных киллеров и нулевых клеток. Число Т-лимфоцитов обнаруживает циркадианные колебания, и потому максимум эффекта гормона выявляется в момент падения их содержания.

Восстановление иммунной реактивности, ослабленной в условиях невротизации из-за хронического стрессирования, обусловлено, вероятно, комплексом причин и может быть следствием как прямого, так и опосредованного вмешательства в функцию иммунокомпетентных клеток. В соответствии с приведенными прежде фактами, прямое действие реализуется за счет гормонального влияния на лимфоциты крови и центральные органы иммуногенеза.

Опосредованные же эффекты могут определяться хронотропными свойствами эпифиза, особенностями взаимодействия мелатонина с иммуномодуляторными пептидами и некоторыми эндокринными механизмами, а также мозговыми структурами управления иммуногенезом (в первую очередь гипоталамусом).

При этом с хронобиологических позиций, помимо уже известных сведений о хронотропных свойствах мелатонина, следует обратить дополнительное внимание на возможность вмешательства эпифизарного гормона в проявления стрессорной иммуносупрессии через нормализацию ритмической деятельности иммунных механизмов.

Устойчивое стрессирование, как и разного рода патологические состояния, служат источником дизритмических нарушений, нередко приобретающих форму циркадианного десинхроноза. Повторное введение экзогенного мелатонина, формируя более четкий ритмический рисунок в работе отдельных звеньев иммунной системы, заметно ослабляет выраженность такого хронопатологического дефекта.

Публикуется по: Арушанян Э.Б. Мелатонин: биология, фармакология, клиника.

Оставить комментарий

http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif 
 
Стопалкоголь-Элит
Восстанавливающие

Отзывы пациентов

Отзыв Николая: «Год назад я прошел сеанс по методу снятия подсознательных барьеров в центре В.А. Цыганкова. После этого сеанса весь год не пил, чувствовал себя хорошо. Сейчас пришел вновь, чтобы пройти такой же сеанс».

Отзыв Тамары: «Мне было очень плохо, и я не могла решить свою проблему с выпивками самостоятельно. Пришла на прием к Владимиру Анатольевичу Цыганкову и за один сеанс я почувствовала себя намного лучше. На душе стало спокойно, настроение улучшилось, нет тяги к алкоголю. Могу сама жить без спиртного и чувствовать радость от того, что способна управлять своей жизнью».

Отзыв Павла: «Поставил защиту от алкоголя полгода назад. Получил хорошее самочувствие, начал сбрасывать лишний вес, да и в семье все наладилось. Решил поставить защиту еще на год. Благодарю сотрудников центра Владимира Цыганкова за вниматеьное отношение и квалифицированную помощь!».

Отзыв Степана Тимофеевича: «Я пил почти каждый день долгие годы. Потом принял решение поставить защиту от алкоголя и не нуждаться в нем больше. Но для того, чтобы поставить защиту от алкоголя требовалось не пить семь дней, а я не мог уже и одного дня не пить. Помог мне «Стопалкоголь-Элит». Я стал пить отвар этого фитосбора и уже через несколько дней заметил, что заметно снизилась тяга к алкоголю, самочувствие стало лучше. Я сделал над собой небольшое усилие, не пил семь дней и записался на сеанс постановки защиты по методу снятия подсознательных барьеров в центр Владимира Анатольевича Цыганкова. После этого не пью уже 8 лет. Я очень благодарен В.А. Цыганкову. Дай Бог ему много лет жизни и хорошего здоровья!»

Отзыв Алексея: «Мне хочется выразить благодарность Владимиру Анатольевичу Цыганкову за то, что он помог мне остановить мое пьянство три года тому назад. Дай Вам Бог здоровья и долгих лет жизни, уважаемый Владимир Анатольевич! Мне помог «Стопалкогль-Элит» и восстанавливающие фитосборы».

Отзыв Татьяны: «Метод снятия подсознательных барьеров – замечательный. Жизнь кардинально изменилась в лучшую сторону, улучшилось психологическое состояние, абсолютно исчезла тяга к алкоголю. Прошла тревожность и депрессия. Чувствую себя здоровой. Искренне благодарю всех, кто мне в этом помог!».

Отзыв Михаила: «С благодарностью вспоминаю, как легко и комфортно прошел сеанс по методу безопасного кодирования. Спасибо за возвращение к нормальной жизни! Не пью уже 9 месяцев. Через три месяца приду к вам продлевать защиту от алкоголя еще на год. Благодарю персонал центра Владимира Цыганкова за доброжелательное отношение».

Отзыв Александра Ивановича: «Я пил более 20 лет. Никак не мог остановиться. Слишком сильной была тяга. Но 5 лет назад я смог все-таки бросить пить насовсем. Мне помогли фитосборы «Стопалкоголь-Элит» и «Восстанавливающие». Восстанавливающие сборы оказались особо полезными: восстановилась печень, восстановились почки. Даже врачи удивились. Теперь я к ним уже не хожу и таблетки не принимаю. Уже 5 лет живу трезво. Большое спасибо центру Владимира Цыганкова!»

Отзыв Веры: «Присоединяюсь к добрым отзывам о Владимире Анатольевиче Цыганкове. Я пила долго и много. Два года назад перенесла инфаркт. Именно тогда я пришла к Владимиру Анатольевичу Цыганкову и он поставил мне защиту от алкоголизма. Потом он научил меня управлять своими мыслями и чувствами, научил справляться со стрессами и страхами. Хожу в храм, а вместо алкоголя пью душистые, вкусные и полезные лекарственные травы. Я живу новой, счастливой жизнью».

Отзыв Станислава Михайловича: «Когда я впервые прошел сеанс по методу снятия подсознательных барьеров, то продержался без спиртного недолго - через 9 месяцев начал пить снова, хотя защита от алкоголя была на 1 год. Выпить уговорили друзья, сказали, мол, ничего страшного не произойдет, срок неупотребления уже подходит к концу. По глупости я послушался из выпил... и запои вновь вернулись. Я записался снова в центр Владимира Цыганкова на сеанс по методу снятия подсознательных барьеров. Мне поставили защиту от алкоголя сначала на 6 месяцев, в потом на 1 год. Полтора года уже не пью и чувствую себя прекрасно. Второй раз ошибки не совершу, никому не удастся уговорить меня выпить. Мне этого не хочется и не надо. И поэтому защиту от алкоголя продлю опять».

Отзывы наших пациентов смотрите здесь

Свежие комментарии
Поделитесь ссылкой!

Отзывы родственников наших пациентов

Отзыв Инны: «Мой муж пил три десятка лет. Как я ни пыталась его лечить, ничего не помогало. Когда я обратилась за помощью к Владимиру Анатольевичу Цыганкову, он мне открыл глаза на то, что я себя веду с мужем неправильно. Я поняла, что делать НЕ НАДО, а что делать НУЖНО. А вскоре и муж сам, без какого-либо давления с моей стороны бросил пить и начал лечиться. Благодарю Вас, Владимир Анатольевич! Вы заслуживаете самых добрых отзывов, и самых лучших отзывов заслуживает Ваша профессиональная помощь пьющим людям и их женам».

Отзыв Ирины Ивановны: «Мой сын был запойный, более 10 лет пьянствовал беспробудно. Что я только ни перепробовала, ничего не помогало его вылечить. Но однаждыя с помощью психолога Владимира Анатольевича Цыганкова отказалась от ненужных и неправильных действий, а стала делать то, что реально может замотивировать сына на прекращение пьянства и лечение. Дела пошли в гору. Сын сам пошел в центр Владимира Анатольевича, поставил защиту от алкоголя по методу снятия подсознательных барьеров. Теперь уже четыре года прошло, как он не пьет совсем. Теперь я понимаю, что роль матери бесконечно огромна в деле реальной помощи сыну».

Отзыв Дарьи: «Я благодарна психологам центра Владимира Цыганкова за то, что они помогли мне увидеть свою страшную болезнь – созависимость от пьющего мужа. Они дали мне мне возможность адекватно посмотреть на себя, на мужа, на нашу жизнь и сделать необходимые шаги для создания трезвой, здоровой семьи».

Отзывы родственников наших пациентов смотрите здесь

Рубрики сайта
Яндекс.Метрика