Хронобиология и здоровый сон

Хронобиология и здоровый сонВозникновение хронобиологии

Моментом возникновения хронобиологии как отдельной области научных исследований считается симпозиум по биологические часам, который был организован в 1960 г. одним из «отцов» хронобиологии Colin Pittendrigh (1918-1996). Это был один из серии симпозиумов по количественной биологии, традиционно проводимых в Колд Спринг Харбор – «спальном» районе Нью-Йорка, где располагается одноименная научно-исследовательская лаборатория. На симпозиуме, помимо всех «отцов», с докладами выступили целый ряд других специалистов, проводивших в те годы исследования биологических ритмов.

Важнейшим результатом этого симпозиума стала публикация в 1961 г. весьма увесистой («посильнее “Фауста” Гете») книги «Biological Clock». В нее были включены все доклады, зачитанные на симпозиуме, и все возникшие по их поводу дискуссии. Спустя три года эта книга была издана на русском языке под редакцией и с предисловием Симона Эльевича Шноля. 

С этого момента и наши ученые, исследовавшие в те годы биоритмы, а не только их американские и европейские коллеги, осознали свою принадлежность к новой области биомедицинского знания. Более того, эта книга вдохновила на изучение биоритмов ряд других, как уже состоявшихся, так и начинающих, научных работников. Итог периода взросления хронобиологии был подведен в одном из пяти томов руководства по нейробиологии поведения.

Jurgen Aschoff (1913-1998) – еще один «отец» хронобиологии – выступил в качестве редактора тома под названием «Biological rhythms» (1981). Русскоязычные ученые также смогли вскоре познакомиться с этой книгой благодаря переводу, сделанному А.М. Алпатовым в 1984 г.

С самого начального момента оформления исследований биологических ритмов в отдельную область их отличает, как минимум, три выдающиеся особенности, которые порождены всеобщностью и разнообразием биоритмологических феноменов. Это позволяет выбирать для экспериментальных хронобиологических исследований самые разные, порой совсем ничем друг на друга не похожие «модельные» организмы.

Специалисты в этой области нередко одновременно изучают принципиально разные по материальному содержанию биологические процессы и явления у принципиально различных по уровню биологической организации видов живых существ. По этой причине трудно найти такую область биологии и медицины, которая не является в той или иной степени связанной с хронобиологическими исследованиями и оказывается в определенной степени зависимой от прогресса этих исследований.

Вторая особенность обусловлена тем, что работа любых часов может быть описана как колебательный процесс. В частности, свойства такого процесса могут быть сформулированы с помощью строго математического аппарата общей теории колебаний. Иными словами, биоритмологическую идею можно выразить не словами, а математически и представить в виде дедуктивной теории.

Такое теоретическое описание возможно вне зависимости от того, каково физическое содержание изучаемого процесса или явления. Один и тот же математический аппарат применим и к сконструированной человеком часовой машине, и к колебаниям квантов, и к движению планет, и к колебательным химическим реакциям, и к процессу считывания содержащейся в ядре клетки генетической информации при синтезе белка в ее протоплазме, к ежедневной миграции еще более простой прокариотической клетки с поверхности в глубины океана, к делению клеток водоросли, к движению листьев высших растений, к танцу пчелы, к пред-перелетному поведению птицы, к цикличности сна-бодрствования человека или гомеостатическим колебаниям температуры его тела…

Данный список можно было бы продолжать до бесконечности. Таким образом, хронобиология вошла в число немногих направлений биомедицинской науки, которые не без оснований могут претендовать на статус точных наук, таких как физика.

Наконец, третья особенность, во многом обусловленная разно- и многообразием биоритмологических феноменов, заключается в том, что для описания такого всеобщего разнообразия в рамках одной биомедицинской науки потребовалась специальная терминология. Она была достаточно быстро разработана основоположниками хронобиологии.

Англоязычные термины, до того использовавшиеся для обозначения суточного ритма, могут служить хорошей иллюстрацией существовавшей тогда разноголосицы. Англичане предпочитали писать в своих публикациях “diurnal”, американцы – “daily”, канадцы – “diel”, а ритм именовали «циклом» (“cycle”), «периодом» (“period”), «периодичностью» (“periodicity”), «колебанием» (“oscillation”), «вариацией» (“variation”) и т.д. Единая терминология позволила специалистам из самых разных областей биологии и медицины отныне общаться на одном всем понятном языке.

В 1964 г. Aschoff организовал летнюю школу в Баварии (Фельдафинг). Во время этой встречи была предпринята одна из первых попыток унифицировать все термины научного описания биоритмологических процессов и явлений.

Другим примером усилий в этом направлении может служить словарь хронобиологических терминов, который был опубликован в 1977 г. Franz Halberg (1919-2013). Этого ученого многие тоже склонны причислять к «отцам» хронобиологии. Он возглавил список из четырех авторов словаря, а завершил его наш соотечественник Г.С. Катинас (1925-2014). Именно Halberg еще в 1959 г. придумал такое ныне общеупотребимое в самых разных языках слово, как «циркадианный», для того чтобы подчеркнуть в названии тот факт, что собственный период ритма околосуточный, т.е. не обязательно точно 24-часовой.

Интересно, что в западной литературе в качестве обозначения этого нового, но давно возникшего направления экспериментальных исследований обычно используется предложенный Halberg, но, по мнению многих, излишне широкий термин «хронобиология», тогда как более удачным для русского уха представляется термин «биоритмология».

Слово «хронобиология» было принято не потому, что оно всем сразу понравилось, а в первую очередь по причине того, что биоритмологи не желали, чтобы их отождествляли с представителями в то время довольно популярных, но совершенно антинаучных представлений о так называемых трех биоритмах (“biorhythms”). Согласно этим представлениям, функциональное состояние человека в данный день предопределено с момента его рождения суперпозицией трех «биоритмов» – физического, эмоционального и интеллектуального, которые всю жизнь неизменно колеблются с периодами 23, 28 и 33 суток соответственно.

Поэтому ученые, изучающие биоритмы, либо использовали слово “chronobiology”, либо просто игнорировали этот термин, обходясь словосочетанием “biological rhythm research”. В отличие от англоязычной литературы, в русскоязычных публикациях термины «хронобиология» и «биоритмология» обычно используются как равнозначные и взаимозаменяемые названия науки о биологических ритмах.

Несмотря на принятое многими широкое название новой области науки, хронобиологи не изучают все, что связано с биологическим временем. Они также не изучают многие из важных для природы и организмов периодических процессов и явлений, таких как ритм сердцебиения и дыхания, клеточное деление, самовоспроизводство организмов, жизненный цикл, циклические колебания численности видов и т.д.

Хронобиологи изначально сузили круг своих научных интересов изучением так называемых циркаритмов. Это те часовые механизмы, которые возникли в живых существах для приспособления их жизнедеятельности к периодическим изменениям в окружающей геофизической среде.

Иначе говоря, это биоритмы с периодами, примерно равными суткам (циркадианный), периодичности приливов (циркатидальный), лунному циклу (циркалунарный) и годовому циклу (циркааннуальный). Несомненно, что львиная доля всех исследований всегда касалась в первую очередь получения новых знаний о циркадианных ритмах.

Дальнейшие открытия, вдохновленные хронобиологией

Терминология, которая была в основном создана еще на заре возникновения хронобиологии, блестяще выдержала испытание временем. В частности, «отцы-основатели» не имели никакого понятия о том, где же находятся эти пресловутые биологические часы и как они устроены.

Было очевидно, что часы никак не могут оказаться одинаковыми и у человека с его огромным головным мозгом, и у цианобактерии, чья единственная прокариотическая клетка лишена даже ядра, и у мимозы, которая не имеет нервной системы, и у таракана, чьи нервные клетки распределены между четырьмя ганглиями (и тот ганглий, который находится в его голове, может быть вовсе не самым главным, а самым главный может оказаться тот, который находится в его брюхе).

Тем не менее «папа» Pittendrigh еще в 1958 и 1960 гг. развивал идею, которая предсказала существование отдельного светочувствительного осциллятора, играющего роль пейсмекера (задающего ритм) для всего организма. И действительно, спустя 40 лет такие пейсмекеры были успешно локализованы практически у всех «модельных» организмов.

Например, в 1972 г. две американские исследовательские группы одновременно сообщили о точной локализации местонахождения часов в гипоталамусе млекопитающих в билатеральных ядрах, названных супрахиазменными из-за их местоположения прямо над перекрестом зрительных нервов. Авторами одной из публикаций были Robert Y. Moore и Victor В. Eichler, а второй – Friedrich К. Stephan и Irving Zucker.

Эта новость была воспринята неоднозначно в кругу наиболее известных исследователей биоритмов. Например, «папа» Aschoff более склонялся к идее диффузного часового устройства, которое объединяет все тело в единый комплексный осциллятор.

Многим тогда было трудно представить, что какой-то микроскопический кусочек нервной ткани, включающий всего лишь десяток-другой тысяч нейронов в структуре, объемом заведомо меньше кубического миллиметра, управляет всеми разнообразными циркадианными ритмами такой многотонной махины, как слон или кит. Но факт остается фактом.

Сейчас доподлинно известно, что каждая клетка, каждый орган, каждая функция организма обладает своими собственными часами. Однако достаточно разрушить один микроскопический участок головного мозга, и все эти миллиарды самых разнообразных часовых механизмов начнут идти вразнобой, так, что их уже нельзя будет обнаруживать.

Идеи Pittendrigh о светочувствительности циркадианного пейсмекера также была блестяще поддержана многочисленными экспериментальными данными. Более того, изучение фоторецепторных путей, ведущих к пейсмекеру, привело к нескольким неожиданным открытиям. Например, в серии экспериментов Michael Menaker и его молодая сотрудница Natille Headrick Zimmerman обнаружили, во-первых, что у воробья пейсмекер находится в шишковидной железе (эпифизе) и регулирует большинство ритмов организма через периодический синтез «ночного гормона» мелатонина (Zimmerman и Menaker М., 1979), и, во-вторых, что у этого вида глаза не являются единственным путем, через который световой режим контролирует работу пейсмекера. Обнаружилось, что свет даже небольшой интенсивности может напрямую восприниматься шишковидной железой через скальп птицы с надежно заклеенными глазами (Menaker М„ 1968).

Другим примером неожиданных открытий могут служить история исследования пути воздействия света, попадающего извне на сетчатку глаза, на супрахиазменные ядра млекопитающих. Эти исследования привели к обнаружению меланопсина. В 1999 г. Russell Foster с сотрудниками не нашел никаких нарушений синхронизации циркадианных ритмов у генетической линии мышей-мутантов, которые были полностью лишены палочек и колбочек – основных элементов классической системы зрительной фоторецепции.

Оказалось, что в сетчатке мышей функционируют ганглии, содержащие меланопсин. Эти ганглии напрямую связаны с супрахиазменными ядрами.

Меланопсиновая фоторецепция объяснила, почему некоторые из незрячих люди с полной потерей цветового и светового зрения не испытывают проблем с приспособлением цикла сон-бодрствование к нормальному режиму чередования света и темноты. В то же время есть другие незрячие люди, например с полной потерей обоих глаз, которые обычно живут в ритме, отличающимся по периоду от 24-часового.

Экспериментальная хронобиология человека

Очевидно, что исследования в рамках большинства биомедицинских наук «эгоцентричны» в том смысле, что они, в конечном итоге, направлены на получение знаний о человеке, хотя это лишь один из огромного числа видов животных существ. Однако, поскольку проводить биоритмологические эксперименты на людях, как правило, гораздо сложнее, труднее и дороже, чем на «модельных организмах», такие эксперименты редко вели к основополагающим открытиям в области хронобиологии.

Кроме того, из-за различных сложностей с экспериментированием на людях первые эксперименты часто вводили исследователей в заблуждение. Например, сравнительно долго среди хронобиологов преобладало ошибочное мнение о наличии ряда существенных биоритмологических различий между человеком и другими организмами. Это мнение было опровергнуто результатами последующих экспериментальных исследований, но далеко не сразу.

В частности, главной основой первоначальных знаний о биоритмах человека служили результаты серии экспериментов по длительной изоляции людей от внешних периодических воздействий. В специально созданном для этой цели бункере сотни многодневных экспериментов были проведены Yurgen Aschoff в соавторстве с Rutger Wever (1923-2010). Эти исследования позволили обосновать идею, что, подобно растениям и лабораторным животным, люди обладают собственными биологическими часами.

Однако не было учтено, что, в отличие от подопытных животных и растений, участникам бункерных экспериментов было дозволено при необходимости включать торшер, создающий тусклое освещение. Только позднее было осознано, что такое «послабление» нарушило «чистоту» бункерных экспериментов и, в конечном счете, привело к неверному заключению о существенных различиях между свойствами циркадианных ритмов человека и лабораторных животных.

С другой стороны, в силу все той же «эгоцентрической» направленности биомедицинских исследований работы по изучению хронобиологии человека весьма многочисленны, разнообразны и часто не ограничиваются экспериментами. Поэтому без этих исследований невозможно быстро достичь процесса в накоплении хронобиологических знаний хотя бы потому, что они подсказывают идеи последующих исследований «модельных» организмов.

По этой причине не вызывает удивления тот факт, что в истории хронобиологии открытия делали те ученые, которые сочетали в своих исследованиях изучение биоритмов человека с экспериментами на довольно простых и короткоживущих организмах.

Если первые эксперименты на человеке привели к преувеличению его биоритмологических отличий от других живых существ, то доказательства справедливости обратного мнения были позднее получены не только благодаря более тщательному контролю режима освещения в условиях эксперимента на людях, но и в ходе весьма простых, зато необычно массовых интернет-опросов.

К 2007 г. один из учеников Aschoff Till Roenneberg совместно с Martha Merrow и другими сотрудниками создали интернет-страничку и с ее помощью смогли быстро опросить десятки тысяч жителей Германии и других европейских стран по поводу времени, когда они обычно ложатся спать и встают в свободные от работы и учебы дни. Оказалось, что не общественные синхронизаторы, вроде времени данного часового пояса, а время естественного восхода и захода Солнца по-прежнему остается главным сигналом, от которого зависит время смены состояний сна и бодрствования.

Например, это время постепенно и вполне предсказуемо меняется в направлении от восточной границы часового пояса к его западной границе, особенно у людей, живущих в небольших населенных пунктах. Если же человек меньше двух часов проводит вне помещений, т.е. не получает достаточной дозы яркого света, то его цикл сон-бодрствование начинает существенно запаздывать.

Что касается экспериментов по влиянию различных световых режимов на биологические часы человека, то в качестве «золотого стандарта» теперь принято считать так называемый «протокол принудительной десинхронизации». История разработки такого экспериментального метода началась в 1939 г. по инициативе одного из «отцов» науки о сне, американца, выходца из России, Nathaniel Kleitman (1895-1999).

Дальнейшее развитие этот метод получил в работах американских хронобиологов под руководством Elliot David Weitzman (1929-1983). В современной форме протокол принудительной десинхронизации стал широко применяться благодаря исследованию, выполненному на большом количестве людей разного пола и возраста в 80-е годы прошлого столетия под руководством Charles A. Czeisler, ученика Weitzman.

Основная идея принудительной десинхронизации состоит в том, что изолированный от внешних сигналов времени человек может довольно долго жить в условиях постоянного тусклого освещения по навязанному ему режиму сна-бодрствования, период которого либо длиннее, либо короче суток на 3 ч. Под такой режим неспособно подстроиться большинство тех его ритмических показателей, которые наиболее стабильны в условиях постоянного освещения и наиболее строго контролируются биологическими часами.

Самыми изученными показателями являются ритм температуры тела и ритм секреции «ночного гормона» мелатонина. Они «свободно текут» в таких условиях, обычно с периодом лишь немного длиннее суток.

Поскольку сон всякий раз приходится на разные фазы такого свободнотекущего ритма, появляется возможность точно определить параметры пейсмекера, например его амплитуду, период и фазу. Для этого остается только «вычесть» из значения показателя, например, из значения температуры тела значение, связанное с состоянием сна (ее понижение) или бодрствования (ее повышение).

Аналогично можно определить, каково влияние сна или бодрствования на этот или любой другой показатель. Для этого нужно, наоборот, «вычесть» из значения показателя то значение, которое отражает влияние со стороны циркадианного пейсмекера, ведь его фаза (например, соответствующая максимуму циркадианного колебания) приходится на разные фазы 21- или 27-ча- сового цикла сон-бодрствование.

Ученые-хронобиологи могут таким образом разделить два типа регуляции, один из которых связан с воздействием биологических часов на изучаемые физиологические ритмы, а другой отражает воздействие иных регуляторов на данный конкретный ритм. К числу таких специальных регуляторов относится гомеостатический процесс, контролирующий сохранение равновесия между временем предшествующего бодрствования и временем последующего сна в цикле «сон-бодрствование».

Было введено специальное понятие «маскирование». Оно отражает тот факт, что нельзя судить о фазе и других характеристиках циркадианного пейсмекера по результатам простого измерения в обычных условиях физиологического или гормонального показателя в течение суток и более. Результат измерения в обычных условиях будет неверным, поскольку маскирующее влияние на показатели оказывают положение тела, уровень активности, состояния сна и бодрствования, фаза сна и многое другое.

Помимо протокола принудительной десинхронизации, хронобиологи также разработали и некоторые другие, более короткие экспериментальные протоколы, которые тоже позволяют в какой-то мере экспериментально «очистить» значения физиологических и гормональных показателей от различных нециркадианных влияний, включая влияние регулятора цикла «сна-бодрствования».

Например, участники экспериментов по изучению биоритмов в условиях постоянного режима бодрствуют 40 ч подряд. Они все время лежат в кровати под небольшим наклоном (головой вверх). Таким путем можно исключить влияние на изучаемый показатель сна и позы.

После этого 40-часового бдения обычно участники эксперимента надолго засыпают, и ученые получают дополнительную возможность изучить влияние такого аномально продолжительного предшествующего бодрствования на регуляцию равновесия между временем сна и временем бодрствования в суточном цикле.

В экспериментах другого типа его участники живут по ультракороткому циклу «сна-бодрствования». На интервале протяженностью не менее суток время сна разбивается на короткие промежутки, и участники эксперимента пытаются спать в течение ограниченного времени, например 7 мин, или 20 мин, или 30 мин – каждый час или каждые 75 мин, или каждые 2 ч.

В таком эксперименте тоже можно не только «удалить» значение, отражающее влияние сна на показатель, но и определить, каково влияние начальной фазы сна на этот показатель. Эксперименты этих двух типов наиболее часто проводятся в европейских лабораториях, например в Швейцарской группе исследователей сна и биоритмов, созданной одной из учениц Aschoff Anna Wirz-Justice.

Первоначально группа, возглавляемая Czeisler, провела серию экспериментов по принудительной десинхронизации в целях изучения воздействия света на фазу циркадианного пейсмекера человека. Фаза пейсмекера определялась при исходном световом режиме тусклого освещения, затем экспериментаторы воздействовали ярким светом в конкретной, строго рассчитанной фазе, после чего новая фаза пейсмекера определялась снова, уже как результат такого воздействия. Эти масштабные эксперименты по принудительной десинхронизации позволили обосновать положение о том, что реакция циркадианного пейсмекера человека на световое воздействие ничем принципиально не отличается от реакции лабораторного животного или растения.

Иначе говоря, режим свет-темнота не стал менее важным синхронизатором биологических часов человека, несмотря на то что люди, живущие в современном постиндустриальном обществе, научились создавать искусственное освещение и иногда стремятся или вынуждены вести ночной образ жизни. При экспериментировании в условиях постоянного режима также удалось показать важность световых синхронизаторов. Так, фазовый сдвиг времени сна без сдвига режима освещения не вел к значительному сдвигу фазы циркадианного пейсмекера.

Иными словами, режим сна-бодрствования оказался существенно более слабым по сравнению с режимом свет-темнота синхронизатором циркадианных ритмов человека (Danilenko K.V. с соавт., 2003). Такого рода результаты позволили хронобиологам разрабатывать научно обоснованные рекомендации по использованию световых воздействий для ускорения адаптации цикла сон-бодрствование к условиям сменного и ночного труда.

Кривая фазового отклика

Для объяснения процесса синхронизации циркадианного пейсмекера световым режимом или другими внешними периодическими воздействиями Pittendrigh и Aschoff ввели в научный хронобиологический словарь такие термины, как синхронизатор или, иначе, таймер (по-немецки Zeitgeber, по-английски “time giver”), настройка (по-английски “entrainment”) и кривая фазового отклика или, сокращенно, КФО (“phase response curve – PRC”).

В случае циркадианных ритмов синхронизатором является любое внешнее по отношению к организму периодическое воздействие, которое приводит к настройке свободнотекущего периода собственных циркадианных ритмов организма на эту периодичность. Так, в случае, если это внешнее воздействие имеет 24-часовой период, настройка означает более или менее быстрое изменение исходного свободнотекущего периода на 24-часовой.

Текущая фаза свободнотекущего ритма определяет то, какой будет реакция на внешнее периодическое влияние, например, какой будет реакция в виде изменения фазы пейсмекера после его настройки на 24-часовой период. Поэтому кривая фазового отклика строится путем тестирования фазового сдвига в ответ на серию воздействий, приходящихся на разные фазы пейсмекера.

Кривую фазового отклика легко представить, рассмотрев влияние, которое будет оказывать световое воздействие на цикл «сон-бодрствование». Предположим, человек обычно засыпал в 22.00 и просыпался в 8.00.

Если поместить его в условия постоянного тусклого освещения и потом включить свет в средине дня, это воздействие никак не изменит его прежний режим сна-бодрствования, потому что в его организме это «день» и оттого свет воспринимается организмом как должное. Однако, если в организме «ночь», цикл «сна-бодрствования» будет отвечать на световое воздействие сдвигом цикла своей фазы.

Если воздействовать светом после 22.00, то естественно ожидать, что цикл будет вынужден сдвинуться на более позднее время в ответ на такое воздействие. Если воздействовать светом под утро, цикл будет вынужден сдвинуться на более ранние часы. Получается, что, хотя в обоих случаях в организме «ночь» – либо она уже наступила, либо она еще не закончилась, сдвиги могут происходить в противоположных направлениях.

Кроме того, величина сдвига непостоянна. Если световое воздействие пришлось на самое начало ночи или на ее конец, то сдвиги будут небольшими.

Они будут постепенно увеличиваться по мере приближения к середине ночи. Следовательно, где-то в середине ночи находится короткий интервал времени, когда наиболее значительные запаздывающие сдвиги под воздействием света в первой половине ночи резко сменятся на также наиболее значительные опережающие сдвиги под воздействием света во второй половине ночи.

Можно далее представить, что будет происходить, если свободнотекущий период биологического ритма окажется короче суток. Тогда свет в начале ночи будет вызывать более значительный запаздывающий сдвиг фазы, чем опережающий сдвиг, вызванный светом в конце ночи. Если же световое воздействие на такой укороченный ритм произошло и в начале, и в конце ночи (например, в районе и 22.00, и 8.00), то период ритма в силу более значительного запаздывающего сдвига подстроится под 24-часовой.

Аналогично, если свободнотекущий период длиннее суток, то более значительный сдвиг будет вызывать свет в конце ночи, т.е. опережение будет превосходить запаздывание. Важно, что, как и в первом случае, такое воздействие в точно те же самые часы в начале и в конце ночи снова приведет к подстройке внутреннего ритма под 24-часовое внешнее воздействие. Только во втором случае это происходит уже за счет преимущественного укорочения свободнотекущего периода.

Кривая фазового отклика для слабого ритма/яркого света (ось слева) и сильного ритма/тусклого света (ось слева)

Хронобиология и здоровый сон

Время по внутренним часам (верхний ряд) и по наружным часам (нижний ряд), часы суток кривой фазового отклика для сильного короткого (23-часового)(ось слева) и длинного (25-часового) ритма (ось справа)

Хронобиология и здоровый сон

Время по внутренним часам (верхний ряд) и по наружным часам (нижний ряд), часы суток

Гипотетические кривые фазового отклика (КФО) на световое воздействие между 08.00- 22.00. Светлые треугольники и темные линии вдоль горизонтальной оси указывают время сна до начала светового воздействия. Каждый кружок означает сдвиг фазы внутреннего ритма в ответ на воздействие светом в данной временной точке. Положительный сдвиг означает опережение фазы, а отрицательный – запаздывание фазы относительно ее исходного положения.

А. Если внутренний ритм – это слабый осциллятор, а внешний – сильный, то внутренний ритм «послушно» сдвигается свою фазу вслед за внешним воздействием, вплоть до полной инверсии в средине ночи (12-часовой сдвиг фазы можно рассматривать и как максимальное запаздывание, и как максимальное опережение). Если внутренний ритм — сильный осциллятор, а внешний – слабый, то фазовый сдвиг внутреннего ритма не такой значительный и направление сдвига в средине ночи трудно предсказуемо. Оба внутренних ритма имеют период равный ровно 24 часам.

Б. Если внутренние ритмы имеют периоды короче и длиннее суток и одинаковые КФО, их фазовые сдвиги в ответ на световое воздействие в данной точке могут все-таки существенно различаться, поскольку воздействие в одно то тоже время суток приходится на разные фазы внутреннего ритма. Короткий ритм будет сдвигаться сильнее в сторону запаздывания в ответ на световое воздействие поздним вечером или ранним утром, и слабее в сторону опережения в ответ на воздействие поздней ночью или ранним утром. Длинный ритм, наоборот, будет отвечать значительными опережающими сдвигами в ответ на такое поздненочное-раннеутреннее воздействие и меньшим запаздыванием на поздневечернее-ранненочное воздействие. В результате такого различия фазовых сдвигов период первого ритма будет удлиняться, а второго – укорачиваться в направлении 24-часового внешнего периода.

Таким образом, световой режим ежедневно корректирует период свободнотекущего ритма пейсмекера у человека, слегка сдвигая его на позднее время световым воздействием перед сном и компенсируя этот сдвиг на следующее утро световым воздействием после сна. В результате в условиях естественного чередования дня и ночи у подавляющего числа людей ритмы 24-часовые, а не свободнотекущие.

Важно, однако, подчеркнуть, что кривая фазового отклика – это не просто механизм, с помощью которого природа научилась использовать свет для ежедневной корректировки периода биоритмов. Это фундаментальное свойство колебательного процесса, которое обнаруживается у самых разных осцилляторов, независимо от их физической природы.

Можно также представить, каким окажется различие между новыми фазами цикла «сон-бодрствование» в зависимости от свободнотекущего периода. Если внутренний ритм слабый, а внешнее световое воздействие очень сильное (свет высокой интенсивности), то после окончания настройки существенных фазовых различий наблюдаться не будет.

Скажем, если световой режим сдвинуть на 2 ч, то и внутренний ритм, независимо от его периода, послушно сдвинется почти на те же 2 ч. Однако сдвиг будет меньшим, если внутренней ритм «сильный» либо внешнее воздействие «слабое» (свет слабой интенсивности).

Тогда 2-часовой сдвиг светового режима вызовет лишь незначительный сдвиг фазы цикла «сон-бодрствование» в силу сопротивления автономного внутреннего источника колебаний. Следовательно, хотя синхронизированный цикл в обоих случаях будет 24-часовым по периоду, фаза цикла придется на более ранние часы в случае исходно короткого периода и на более поздние часы в случае исходно длинного периода цикла.

Таким образом, различия между людьми по времени, на которое обычно приходится эпизод их ночного сна, в какой-то мере определяются различиями их свободнотекущих периодов.

Многочисленные эксперименты по принудительной десинхронизации, законченные в самом конце 90-х годов прошлого века Jeanne Е Duffy совместно с рядом других сотрудников коллектива, возглавляемого Czeisler, обнаружили такое различие. В случае наличия примерно 2-часовой разницы между участниками экспериментов по времени суток, на которое до эксперимента приходится начало или окончание их сна, различие их свободнотекущих периодов составляет примерно полчаса.

У первых свободнотекущие периоды в условиях тусклого освещения могут быть даже немного короче 24 ч, а у вторых они почти всегда длиннее суток. По данным подавляющего большинства проведенных к настоящему времени экспериментов, среднее значение свободнотекущего периода у человека, находящегося в условиях постоянного тусклого освещения, лежит в интервале между 23,47 и 24,64 ч.

Наконец, можно представить, как поведут себя два разных биологических ритма с одним и тем же свободнотекущим периодом в зависимости от силы лежащего в их основе колебательного процесса. Если генерируемый организмом ритм оказывается «сильным», то область периодов внешнего воздействия, в пределах которой возможна его подстройка (область подстройки), будет узкой (например, между 23,5 и 25,5 ч).

При этом фазовые различия между ритмами с разными свободнотекущими периодами будут значительными, более заметными, чем различия по периоду (например, 2-4 ч). Наоборот, если ритм «слабый», то область подстройки будет широкой, а фазовые различия – небольшими. Наиболее известными примерами таких разных по силе биоритмов являются соответственно циркадианный ритм температуры тела и цикл «сон-бодрствование». Этим и объясняется тот факт, что в условиях эксперимента по принудительной десинхронизации первый пускается в свободное плавание, а второй следует навязанному ему 21- или 27-часовому режиму.

К первой группе также относится ритм секреции «ночного гормона» мелатонина. В экспериментах по изучению свойств циркадианного пейсмекера время начала этой секреции может служить в качестве надежного индикатора циркадианной фазы человека. По частоте использования этот индикатор уступает только такому, как время минимума температуры тела.

Известно, что «ночной гормон» секретируется только в темноте, свет подавляет его выделение. Известно также, что кривая фазового отклика (КФО) на прием мелатонина аналогична КФО на световые воздействия, но эти две КФО находятся в противофазе, т.е. одна сдвинута на 12 ч относительно другой. Наконец, благодаря такому сдвигу секреция мелатонина в ночное время способствует стабилизации циркадианных ритмов организма.

Однако, в отличие от некоторых видов птиц, для которых ритм секреции мелатонина является пейсмекером, в отсутствие такой секреции никаких серьезных нарушений биоритмов у млекопитающих не происходит. Например, люди с удаленным эпифизом не жалуются на аномалии ночного сна или необычный ритм чередования эпизодов бодрствования и сна.

Источник: Путилов А.А. Хронобиология и сон (из книги «Сомнология и медицина сна»).

* * *

Здоровый сон

Оставить комментарий

http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://alcoholismhls.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif 
 
Стопалкоголь-Элит
Восстанавливающие

Отзывы пациентов

Отзыв Николая: «Год назад я прошел сеанс по методу снятия подсознательных барьеров в центре В.А. Цыганкова. После этого сеанса весь год не пил, чувствовал себя хорошо. Сейчас пришел вновь, чтобы пройти такой же сеанс».

Отзыв Тамары: «Мне было очень плохо, и я не могла решить свою проблему с выпивками самостоятельно. Пришла на прием к Владимиру Анатольевичу Цыганкову и за один сеанс я почувствовала себя намного лучше. На душе стало спокойно, настроение улучшилось, нет тяги к алкоголю. Могу сама жить без спиртного и чувствовать радость от того, что способна управлять своей жизнью».

Отзыв Павла: «Поставил защиту от алкоголя полгода назад. Получил хорошее самочувствие, начал сбрасывать лишний вес, да и в семье все наладилось. Решил поставить защиту еще на год. Благодарю сотрудников центра Владимира Цыганкова за вниматеьное отношение и квалифицированную помощь!».

Отзыв Степана Тимофеевича: «Я пил почти каждый день долгие годы. Потом принял решение поставить защиту от алкоголя и не нуждаться в нем больше. Но для того, чтобы поставить защиту от алкоголя требовалось не пить семь дней, а я не мог уже и одного дня не пить. Помог мне «Стопалкоголь-Элит». Я стал пить отвар этого фитосбора и уже через несколько дней заметил, что заметно снизилась тяга к алкоголю, самочувствие стало лучше. Я сделал над собой небольшое усилие, не пил семь дней и записался на сеанс постановки защиты по методу снятия подсознательных барьеров в центр Владимира Анатольевича Цыганкова. После этого не пью уже 8 лет. Я очень благодарен В.А. Цыганкову. Дай Бог ему много лет жизни и хорошего здоровья!»

Отзыв Алексея: «Мне хочется выразить благодарность Владимиру Анатольевичу Цыганкову за то, что он помог мне остановить мое пьянство три года тому назад. Дай Вам Бог здоровья и долгих лет жизни, уважаемый Владимир Анатольевич! Мне помог «Стопалкогль-Элит» и восстанавливающие фитосборы».

Отзыв Татьяны: «Метод снятия подсознательных барьеров – замечательный. Жизнь кардинально изменилась в лучшую сторону, улучшилось психологическое состояние, абсолютно исчезла тяга к алкоголю. Прошла тревожность и депрессия. Чувствую себя здоровой. Искренне благодарю всех, кто мне в этом помог!».

Отзыв Михаила: «С благодарностью вспоминаю, как легко и комфортно прошел сеанс по методу безопасного кодирования. Спасибо за возвращение к нормальной жизни! Не пью уже 9 месяцев. Через три месяца приду к вам продлевать защиту от алкоголя еще на год. Благодарю персонал центра Владимира Цыганкова за доброжелательное отношение».

Отзыв Александра Ивановича: «Я пил более 20 лет. Никак не мог остановиться. Слишком сильной была тяга. Но 5 лет назад я смог все-таки бросить пить насовсем. Мне помогли фитосборы «Стопалкоголь-Элит» и «Восстанавливающие». Восстанавливающие сборы оказались особо полезными: восстановилась печень, восстановились почки. Даже врачи удивились. Теперь я к ним уже не хожу и таблетки не принимаю. Уже 5 лет живу трезво. Большое спасибо центру Владимира Цыганкова!»

Отзыв Веры: «Присоединяюсь к добрым отзывам о Владимире Анатольевиче Цыганкове. Я пила долго и много. Два года назад перенесла инфаркт. Именно тогда я пришла к Владимиру Анатольевичу Цыганкову и он поставил мне защиту от алкоголизма. Потом он научил меня управлять своими мыслями и чувствами, научил справляться со стрессами и страхами. Хожу в храм, а вместо алкоголя пью душистые, вкусные и полезные лекарственные травы. Я живу новой, счастливой жизнью».

Отзыв Станислава Михайловича: «Когда я впервые прошел сеанс по методу снятия подсознательных барьеров, то продержался без спиртного недолго - через 9 месяцев начал пить снова, хотя защита от алкоголя была на 1 год. Выпить уговорили друзья, сказали, мол, ничего страшного не произойдет, срок неупотребления уже подходит к концу. По глупости я послушался из выпил... и запои вновь вернулись. Я записался снова в центр Владимира Цыганкова на сеанс по методу снятия подсознательных барьеров. Мне поставили защиту от алкоголя сначала на 6 месяцев, в потом на 1 год. Полтора года уже не пью и чувствую себя прекрасно. Второй раз ошибки не совершу, никому не удастся уговорить меня выпить. Мне этого не хочется и не надо. И поэтому защиту от алкоголя продлю опять».

Отзывы наших пациентов смотрите здесь

Свежие комментарии
Поделитесь ссылкой!

Отзывы родственников наших пациентов

Отзыв Инны: «Мой муж пил три десятка лет. Как я ни пыталась его лечить, ничего не помогало. Когда я обратилась за помощью к Владимиру Анатольевичу Цыганкову, он мне открыл глаза на то, что я себя веду с мужем неправильно. Я поняла, что делать НЕ НАДО, а что делать НУЖНО. А вскоре и муж сам, без какого-либо давления с моей стороны бросил пить и начал лечиться. Благодарю Вас, Владимир Анатольевич! Вы заслуживаете самых добрых отзывов, и самых лучших отзывов заслуживает Ваша профессиональная помощь пьющим людям и их женам».

Отзыв Ирины Ивановны: «Мой сын был запойный, более 10 лет пьянствовал беспробудно. Что я только ни перепробовала, ничего не помогало его вылечить. Но однаждыя с помощью психолога Владимира Анатольевича Цыганкова отказалась от ненужных и неправильных действий, а стала делать то, что реально может замотивировать сына на прекращение пьянства и лечение. Дела пошли в гору. Сын сам пошел в центр Владимира Анатольевича, поставил защиту от алкоголя по методу снятия подсознательных барьеров. Теперь уже четыре года прошло, как он не пьет совсем. Теперь я понимаю, что роль матери бесконечно огромна в деле реальной помощи сыну».

Отзыв Дарьи: «Я благодарна психологам центра Владимира Цыганкова за то, что они помогли мне увидеть свою страшную болезнь – созависимость от пьющего мужа. Они дали мне мне возможность адекватно посмотреть на себя, на мужа, на нашу жизнь и сделать необходимые шаги для создания трезвой, здоровой семьи».

Отзывы родственников наших пациентов смотрите здесь

Рубрики сайта
Яндекс.Метрика